26-ю годовщину Красной Армии народы нашей страны встречают в обстановке исторических побед советских войск над немецко-фашистскими войсками.
Свыше года Красная Армия ведет победоносное наступление, громя армии гитлеровских захватчиков и сметая их с советской земли».
Какая сказка так захватывала ее, какая сказка заставляла так биться ее сердце!
Чтобы Мариоре было понятней, Андрей веточкой начертил на снегу карту Советского Союза.
— Двадцать второго февраля наши освободили Кривой Рог… Это вот здесь, видишь? А вот Молдавия… Несколько сот километров осталось. А наши ведь каждый день на десятки километров вперед продвигаются.
Мариора восхищенно смотрела на нового друга; ей хотелось расцеловать его, но она боялась это сделать. Она только счастливо и благодарно улыбнулась, бережно свернула и отдала газету.
— Ты ее храни, Андрей…
К полудню решили вернуться. Шли обратно усталые, голодные, чутко прислушиваясь к каждому шороху в лесу.
Казалось, теплело с каждым часом, снег на глазах темнел, и его становилось все меньше и меньше.
Всюду виднелись проталины.
Сначала от ходьбы было жарко. Мариора сняла платок, и косы черными змейками легли на кожух. Жарко было и Андрею, хотя сапоги у него продырявились и ноги были мокрые.
Теперь усталость взяла свое. Они шли медленно. Ноги вязли в мокром снегу; в низинах тонули в размякшей, точно илистой земле.
Мариора рассказала Андрею о Дионице: как полюбила его, ласкового, умного. Жаль, слабый он…
— Это плохо, — согласился Андрей и задумчиво добавил: — Ну, только бы он к нам пришел. В армию. Не таких в нашей армии воспитывали.
К Заячьему логу подходили, когда солнце уже спустилось за деревья.
— Ждут ребята… А что мы им хорошего несем? — вздохнул Андрей.
Шли по склону. Оставалось шагов двести до ямы, в которой сидели товарищи.
Вдруг Андрей бросился на снег, потянул за собой Мариору; она упала. Андрей подполз к дереву и осторожно выглянул из-за ствола; Мариора сделала то же самое. По дну оврага быстро шел черноволосый парень без шапки. Лицо Мариоры посветлело. Она громко и облегченно вздохнула, поднимаясь, уперлась руками в снег. Но Андрей с силой дернул ее за руку.
Мариора повернула удивленное и радостное лицо.
— Это ж Дионица. Муж мой…
В склоне оврага была еще одна небольшая ямка. Андрей втолкнул туда Мариору и прыгнул в яму сам.
— Молчи. Еще неизвестно, зачем он сюда идет.
У Мариоры навернулись слезы.
— Что ты! Уж на плохое-то Дионица не способен. Я сама звала его в Заячий лог…
— Молчи! — повелительно повторил Андрей.
Он приподнял голову над краем ямы, вгляделся. Мариора с досадой пожала плечами, но послушалась и тоже стала смотреть.
Дионица подходил к яме, в которой находились раненые товарищи.
Вдруг Андрей нащупал и сжал руку Мариоры.
— Смотри, — прошептал он.
На отлогую полянку, что лежала между оврагом и лесом, выезжали два всадника. Поодаль показались еще несколько. Это были гитлеровцы.
Дионица подошел уже к самой яме. Немцев он видеть не мог. Вероятно, он заметил в яме людей, кричал и махал им рукой.
Мариора рванулась — крикнуть Дионице. Андрей с новой силой сжал ее руку: если это и не Дионица привел гитлеровцев, ему теперь не убежать, а выдавать себя нельзя.
Через несколько минут трое товарищей Андрея — вернее двое, третьего они держали на руках — уже стояли рядом с Дионицей на дне оврага, окруженные спешившимися немецкими солдатами. Среди них Мариора увидела и местного жандарма.
Ефрейтор, высокий, очкастый — на закате очки мерцали желтоватым светом, — что-то прокричал, отрывисто, точно пролаял.
Юра показал в сторону села. Мариора поняла — спрашивали о ней. Ефрейтор снова крикнул. Гитлеровцы и жандармы вскочили на коней и погнали пленных к селу. Дионица высоко поднял голову, шел твердым шагом, кричал и взмахивал правой рукой — похоже, грозил. Один из немцев подъехал к нему вплотную и ударил его прикладом; и Мариора не поверила глазам: Дионица схватился за приклад и с силой дернул его к себе. Тут случилось неожиданное: прежде чем немец успел вырвать у него приклад, Юра рывком нагнулся к сапогу, выпрямился, обернулся, высоко взмахнул рукой. Немцы шарахнулись в сторону. Мариора больно сжала горло. Почувствовала, как рванулся рядом Андрей. Задохнувшись, ждала: сейчас взрыв. Убьет гитлеровцев, но вдруг заденет своих, Дионицу?
Произошло другое: прежде чем Юра успел бросить гранату, другой немец сбоку ударил очередью из автомата. Рука Юры бессильно опустилась. Гитлеровцы отскочили. Граната взорвалась среди тесно вставшей четверки.