Теперь в распоряжении котовцев были автомат с запасом патронов и связка ручных гранат.
В операции с офицерской машиной Мариора была спокойней, даже обыскала убитых офицеров; пока Андрей «расписывался» на обломках машины, выцедила из бака остатки бензина.
Это была хорошая операция: они унесли в лес новенькие револьверы и около десятка банок свиных консервов.
Все время Мариора и Андрей следили за Малоуцами. Именно с них надо было начинать связываться с населением, ведь в других селах Мариора никого не знала. Но в Малоуцах еще раньше немцев остановился большой отряд полевой жандармерии, приехавший, видимо, чтобы закончить реквизицию продовольствия и сопровождать его в город. Из приреутских камышей было видно: коричневые кители жандармов мелькали по всему селу. Жандармы квартировали почти в каждой касе, не занятой немцами.
Приходилось ждать.
Как нарочно, несколько дней подряд лил дождь. Земля точно покрылась черным вязким киселем, и крестьяне редко выходили на поля. Андрей и Мариора дрогли в лесу.
Наконец наступило первое солнечное утро. Как и ожидала Мариора, Вера Ярели пришла на виноградник Кучука. Виноградник был окружен густым садом, и Мариора, выждав, когда поблизости никого не было, смело подошла к подруге. Вера обрадовалась, но не удивилась. Чтобы поговорить, они спрятались в зарослях тутовника. Не удивилась Вера и узнав, что Мариора «котовец». Только гуще стал румянец на ее щеках и живее заблестели карие глаза.
— Много вас, котовцев? — спросила она Мариору.
— Хватит, чтобы наградить по заслугам кого следует, — помня наказ Андрея, уклонилась та от ответа. И сказала: — Хочешь, иди к нам?
По тому, как Вера сжала ручку сапы, Мариора поняла, какая буря бушует в душе подруги.
— Думаешь, это просто? — наконец проговорила Вера. — Ведь у нас детей куча, а родители больные. Как их бросишь? Подумаю.
Вера сказала, что в Малоуцы Мариоре пока заходить не следует: ее жандармы до сих пор ищут. Челпан даже награду за ее голову обещал. А когда «котовцам» понадобится помощь, пусть Мариора идет в Инешты, там живет тетка Домники Негрян, а ее, Веры, крестная. Тетка Грекина одинокая: муж ее без вести пропал в фашистской армии, а дочку убили гитлеровцы. Верней, та бросилась под машину сама, потому что гитлеровцы над ней надругались. Грекина хорошая женщина и фашистов ненавидит. Мариора может быть спокойна — та не выдаст ее. Каса Грекины на краю села, у самого леса. Правда, в Инештах тиф. Но это даже хорошо: ни солдаты, ни жандармы там почти не бывают.
Еще Вера рассказала, что в имение приехал какой-то родственник боярина и жизнь там идет по-прежнему: только новый господин все ценное постепенно отправляет в Румынию, — видно, знает, что скоро придется удирать. А в селе местные власти все круче расправляются с людьми. Сегодня утром примарь жестоко избил Тудора Беспалого, который стал было отказываться везти в город реквизированное масло. Богатые хозяева, у которых взяли волов и каруцу, тоже не захотели ехать: боятся «котовцев», хотя каруцу будут сопровождать жандармы.
Когда Мариора рассказывала Андрею о встрече с Верой, его особенно заинтересовало последнее.
— Вкусное будет для фашистов это масло, — сказал он.
Проселочная дорога шла до шоссе полем и лишь в одном месте, недалеко от Реута, пересекала небольшую лощину, поросшую редкой молодой акацией и тутовником.
Каруца появилась во вторую половину дня, когда солнце уже заметно клонилось к западу.
За каменной плитой едва можно было укрыться одному человеку. Там прилег Андрей. Мариора спряталась в зарослях кустарника на вершине склона — следила за дорогой: не покажется ли кто-нибудь еще. На этот случай все было рассчитано: в трехстах шагах отсюда — Реут, по обе стороны лощины — холмы.
Новенький револьвер, из которого Андрей каждый день учил Мариору стрелять, холодил ей руку. Почему так мучительно медленно приближается каруца? Вспомнилось, как два с лишним года назад она с Дионицей и Марфой этой же дорогой ехала в город на базар продавать продукты. Да, только борясь, можно отстоять право на жизнь! Теперь она убедилась в этом.
Андрея Мариора не видела. За камнем, приминая молодую зеленую траву, шевелился только краешек рукава немецкого кителя, в который переоделся Андрей. Наверно, Андрей прилаживал удобней автомат. Рукав был в грязи.
Наконец каруца стала спускаться в лощину. Слегка раздвинув колючие ветки, Мариора осторожно глянула вниз. Так и есть: каруца доверху нагружена новенькими ящиками с черными надписями на них. Два жандарма сидели на задке каруцы, два — спереди, возле Тудора.