— Так Филат же об этом на собрании рассказывал.
— Я знаю, что рассказывал. Ну, ладно, заходи вечером. Непременно, слышишь?
Мариора теперь была желанным гостем в каждом доме.
Для молодежи было достаточно услышать раз. Но старшие придирчиво выспрашивали мельчайшие подробности, заставляли повторять одно и то же. Греку спрашивали, как в колхозе учитывают работу, не ссорятся ли колхозники друг с другом — «в маленькой семье и то иной раз миру не бывает». Других интересовало, как относится к колхозникам председатель и какая ему дана власть. Узнав, что дела колхоза решают на правлении сами колхозники, крестьяне одобрительно переглядывались. Соглашались, что обработка земли в колхозе должна быть легче, а урожай больше, что такой труд предохраняет от личных неудач: падет ли бык, лошадь, заболеет ли сам крестьянин, колхоз тогда помогает. Но пока это были только разговоры, люди прислушивались, обменивались мнениями, но уверенно о колхозе говорить не решались.
Тома Беженарь держался в стороне. Только с глазу на глаз выговаривал дочери:
— И что ты вяжешься всюду? Сидела бы лучше пряла. А все Филат виноват, потащил тебя в эту поездку… Слышишь? Сиди дома, не ходи никуда!
— Может быть, ты меня запереть хочешь? — повышая голос, спрашивала Мариора и с болью сознавала, что начинает грубить отцу.
Однажды в конце дня к Беженарям зашел Нирша Кучук. Тома встретил его, униженно кланяясь. Принес вина, принялся угощать.
— Пусть и дочка с нами выпьет, — проговорил Нирша, улыбаясь всем своим узким лицом Мариоре, — та сидела в углу пряла. — Ведь она у нас теперь человек важный, с делегацией ездила!
— Черти ее туда понесли… — угрюмо сказал Тома и позвал Мариору к столу. Он хотел по обычаю выпить вино первым, потом подумал, достал с полки еще два стакана; Кучуку поставил самый большой и налил всем сразу.
Кучук, не закусывая и не пьянея, выпил четыре стакана вина и, усмехнувшись в посоловевшие глаза Томы, хлопнул его по плечу:
— И вино же у тебя, друг! Замечательное!
Мариора удивленно посмотрела на Ниршу. Знала, хорошие сорта вина отец берег на продажу, сейчас поставил гостю плохое, да и Нирше ли, у которого были лучшие на селе вина, хвалить их кислое вино?
Но Тома не думал об этом. Он покраснел от удовольствия и потянулся за кувшином — еще налить Кучуку. Тот выпил вино и снова хлопнул Тому по плечу:
— Мы теперь с тобой хозяева! Виноградник, корова, поле — все свое! Эх, и земля у вас, Тома! Золотая, боярская! Ты ее береги…
— Береги… — задумчиво повторил Тома и поставил недопитый стакан на стол. Он посмотрел на дочь — та медленно пила вино, недоверчиво поглядывая на Ниршу, — и перегнулся к нему через стол: — Нирша, ты человек умный, скажи… колхозы — это как?
— А как ты думаешь? — щурясь, спросил Нирша, цепляя вилкой кусок брынзы из миски.
— Не знаю, — развел руками Тома. — Дочке вон понравилось… Да разве она что понимает? Хотя и Филат и Тудор… Знаешь, Нирша, — Тома смотрел перед собой, и на глазах его были слезы: — Как подумаю я, что снова придется отдать… землю… — Тома замотал головой и замолчал.
— Власть есть власть, ей подчиняться нужно, — наставительным тоном сказал Кучук и сам налил себе вина.
— Насчет колхоза-то что ты думаешь? — допытывался Тома.
Нирша опять прищурился, посмотрел на Мариору.
— Ничего не думаю, — упрямо сказал он. — Если власть прикажет землю отдать и в колхоз идти — значит, хочешь не хочешь, придется идти. Кто сильней, тот другого и гнет… Видно, за грехи наши нам придется без земли остаться.
— Я за собой грехов не знаю! — мрачнея, сказал Тома.
Вскоре после ухода Нирши к Беженарям прибежал соседский мальчик, сказал, что Мариора с отцом должны сейчас идти на занятия кружка ликбеза в касу Греку.
Мариора удивилась: кто же будет вести кружок? Иляна? Но у нее кружки на другом конце села. Кир? Он же кончил только один класс.
Тома рассердился:
— На что нам этот кружок понадобился? Не смей ходить!
Мариора ничего не ответила отцу и выбежала из дому, забыв закрыть за собой дверь.
В касе Греку стоял большой стол. Он занял всю комнату, вплотную подошел к лайцам. На столе кипами лежали газеты на молдавском языке. Были тут Диомид, работавший дворником у боярина, Тудор Беспалый, Николай Штрибул, Домника и Вера. Даже Лисандра Греку, мать Кира, сидела с листочком бумаги.
Кружок действительно решил вести Кир, так как все грамотные были заняты в других кружках. Кир сказал Мариоре, что работа в кружке поможет ему самому лучше усвоить грамоту. Дополнительно он будет заниматься с Иляной, а на будущий год, когда в Малоуцах откроется вечерняя школа для молодежи, сразу поступит в третий класс.