Домой Мариора возвращалась вместе с Домникой, им было по пути. Николая задержал Кир. Ночь была светлая; дома, дорогу и небо заливал голубоватый лунный свет.
— Я теперь каждую букву своего имени знаю, — говорила Мариора Домнике таким голосом, точно в каждой букве своего имени видела счастье. — Прежде я знала только, как рисовать его, оно у меня на кольце было написано…
Но Домнику занимало другое. Она повернула к подруге лицо, круглое, простодушное, сейчас очень озабоченное. Почти шепотом, хотя кругом никого не было, сказала Мариоре:
— Поклянись, что никому не скажешь!
— Клянусь, — встревоженно ответила Мариора. — А что?
Оказалось, Домника и Николай Штрибул решили пожениться в конце этого года. Ведь теперь они богачи: родители смогут дать им четыре гектара земли, отец Николая отдает чудесного жеребца Мишку, которым его наделили при разделе примарева имущества. Домнику очень интересовало, нравится ли Мариоре Николай. Когда она посоветует играть свадьбу, осенью или зимой? Кто будет дружками? Мариора даже засмеялась, — ну, конечно, Николай хороший парень. Только что ж загадывать: до той осени еще далеко. А дружкой она и сама с радостью будет.
Говоря с Домникой, Мариора вспомнила Дионицу. Тревожно дрогнуло сердце. Что-то он сейчас делает?
Дионица приехал на Новый год.
Между касами Малоуц гулял холодный ветер. Но зима была бесснежная, морозы прихватывали редко. Дороги раскисали густым киселем грязи.
Мариора собиралась на посиделки. Отец целый день занимался хозяйством и теперь, усталый, спал.
Дионица вошел без стука, лишь для приличия звякнул щеколдой. Он был в казенной серой куртке, лицо побледнело, стало взрослее, синие глаза светились улыбкой.
Дионица сел на лайцы рядом с девушкой, заглянул ей в лицо.
— Ой, и соскучился по селу! По матери, по тебе. Никогда столько о тебе не думал.
Мариора улыбнулась.
— Хорошо в школе?
— Ох, и хорошо же! — Дионица закинул голову, рассмеялся. — Не бьют совсем, даже тех, которые двойки получают и не слушаются. Я сначала удивлялся. Бывает, учитель как рассердится, а пальцем не тронет… Но зато на собрании проберут так — стыдно станет. По каждому предмету отдельный учитель. По молдавскому, по географии. А самый интересный предмет — история. Узнаешь все: и как люди раньше жили, и как в России революцию сделали. Ну, а как ты живешь?
Мариора улыбнулась, сощурив глаза. Встала, зажгла лампу, потом взяла с окна листок бумаги, исписанный кривыми, большими буквами, протянула Дионице.
— Что это? — удивился он. — Письмо ко мне! Кто тебе писал? Неужели сама… Мариора?!
— Да, — тихонько засмеялась она. — Как видишь, без тебя обошлась.
Дионица обиженно прикусил губу. Синева глаз прикрылась ресницами.
— Ну… ну… Мариора! Зачем ты так… резко? А где ты научилась?
— Кружок у нас… — Мариора вздохнула. — Что же теперь об этом…
Потом девушка принесла вина. Отпила глотка два и подала Дионице стакан. Смущение его быстро прошло. Он откинул назад черную копну волос, ласково заблестел глазами, по-детски улыбнулся.
— Ты будешь пить столько, сколько и я, — шутливо сказал он Мариоре.
— Что ты, мне сейчас идти.
— Обязательно идти?
— А что же! На посиделки…
Дионица выпил вино. Себе Мариора налила на донышко.
Он задержал ее руку.
— Что ты?
— Выпей полный. Выпей, если… любишь меня. Любишь?
— А ты меня любишь? — Мариора рассмеялась.
— Люблю.
— Тогда и я люблю, — шутливо проговорила девушка.
Дионица долгим взглядом посмотрел на нее и, взяв из ее рук стакан, сам долил его.
— Выпьешь, значит?
— А как же.
И оба снова рассмеялись.
Стали играть в карты, в «попа». У кого оставался непарный король, тому можно было придумать любое наказание.
«Поп» достался Мариоре.
— Ну, что же тебе? — Дионица улыбался, медленно тасовал карты. — Ответишь на один вопрос?
— Спрашивай.
— Скажи… — Дионица смотрел на нее, глаза его потемнели. — Скажи… Ты вот сказала, что любишь меня… Это правда?
Мариора взглянула на него и просительно улыбнулась.
— Зачем об этом? Я в шутку сказала.
— Мариора! — Дионица бросил карты — они скользнули на угол подоконника, он сжал руками краешек стола и смотрел на нее горячим взглядом. — А я… я люблю тебя. Крепко люблю, Мариора, а ты… Ты любишь меня, Мариора? Хоть немножко?