Хотя к затее комсомольцев в селе отнеслись недоверчиво, к началу концерта народу в клубе набилось много. Доморощенные артисты выступали с таким жаром, Васыле с Иляной так лихо плясали «Марицу», что зал гремел от восторга.
— А ну-ка еще, мэй, Васыле!
— Ишь, какие танцоры у нас!
Молодежь потянулась в кружок. Сегодня на репетиции было уже больше двадцати человек.
Две керосиновые лампы горели в углу, на небольшом круглом столике, некогда принадлежавшем примарю. Неровный свет лежал на стенах, покрытых новым трафаретом, освещал возбужденные, раскрасневшиеся лица. В противоположном углу на лавке сидели музыканты. Флуер и флейта вели мелодию — сначала вкрадчивую, ласковую, потом грустную и, наконец, жаркую, плясовую. Николай Штрибул в паре с другим парнем танцевал чабанаш. Николай заметно путал движения, волновался и из-за этого путал еще больше. К нему подошел Васыле.
— Да смотри же сюда! — умоляюще проговорил он и, откинув со лба волосы, подменил Николая в паре. Его гибкая, подвижная фигура стала упругой, ноги с безукоризненной четкостью выделывали самые сложные па.
Николай смотрел, сосредоточенно морща широкий лоб, восхищенно вскрикивал, потом повторял — и путал опять.
Кир расположился в углу, около музыкантов. Он руководил хоровым кружком, только что закончил спевку и теперь сидел за столом. Но большие карие глаза его следили за каждым движением танцующих. Наконец он не выдержал и бросился к ним.
— Ох, Николаш, у тебя только чуб хорошо пляшет. Ты же изображаешь чабана: он сперва потерял овец, а потом находит их. Радуется. Ну, представь: ты женишься на Домнике. Как бы ты тогда заплясал?
— Мы сначала тебя женим, Кир! — отозвалась из угла толстушка Домника, стараясь спрятать стыдливую улыбку. Она и Вера Ярели сидели, обнявшись, и вполголоса разучивали песню «Широка страна моя родная». Девушки путали русские слова, сердились и без конца обращались за помощью к Дионице: он в городе уже немного научился говорить по-русски.
Дионица только сегодня вернулся в село из города. Вернувшись, узнал, что в клубе репетиция и там будет Мариора. Сразу исчезла усталость, и, как мать ни просила посидеть с нею, он, пообещав ей скоро вернуться, побежал в клуб.
Чтобы не мешать, Дионица сел в дальнем углу около девушек, отыскал глазами у противоположной стены Мариору, стараясь быть незаметным, стал наблюдать за нею.
Мариора в новом ситцевом платье, в чистом фартуке сидела рядом с Иляной. Иляна была одета строже, в черное платье с высоким воротником. Но даже в нем она не была похожа на учительницу: слишком весело и озорно смотрели ее глаза.
Сперва Мариора дичилась развитой и разговорчивой Иляны. Ей казалось, что она, Мариора, по сравнению с ней такая глупая, ничего не знает… И поэтому, если Иляна заговаривала с ней, она отвечала хмуро, коротко, краснела и старалась скорей уйти.
После истории с Кучуком Иляна не раз заходила к Мариоре поговорить с ней. В эти дни Мариора увидела в Иляне простого, душевного друга, который с полуслова умеет понять, посоветовать и болеет за нее душой. Ей казалось, что Иляна все-все на свете понимает… Совсем как Лаур. Да, им было хорошо вдвоем!
Сейчас в клубе Мариора и Иляна говорили о Васыле.
— Уж очень он горячий! — заметила Иляна.
— Да, — согласилась Мариора. И в который уже раз спросила: — Ой, а вдруг я растеряюсь во вторник в райкоме, что тогда будет?
Во вторник в райкоме Мариору должны принимать в комсомол. Общее собрание уже вынесло решение, но самое страшное для нее еще впереди. Она войдет в комнату, где будут сидеть члены райкома комсомола, ее будут спрашивать… О чем? Мариора считала себя виновной в том, что столько времени молчала о Кучуке. Правда, отец… Сейчас он уже совсем другой! Мариора не сказала бы, что он вполне понял свою неправоту. По-прежнему чувствовалось, что страх угнетает старика. Тома молчал.
Видать, отец, как и прежде, мало верит в справедливость. С глазу на глаз Тома говорил дочери: «Ниршу Кучука взяли — Тудор Кучук остался. Эта порода что бурьян: сверху срубил, а снизу, с корня, глядишь, снова лезет».
Иляна посмотрела на Мариору, улыбнулась, покачала головой:
— А что тебе теряться? Люди там хорошие, простые, я их знаю… Устав-то хорошо выучила?
— Хорошо. — Мариора достала из кармана затертый листок бумаги, на котором сама переписала Устав. Она давно вытвердила его, но без конца повторяла.
— Проверишь? — протянула она листок Иляне.