Невольно я вспомнил Взрывника и как учил его этой игре, подумал, как было бы здорово, сиди он с нами за одним столом. Видимо, мысли сильно отразились на моём лице.
— Ты так привязался к этому ребёнку? — Тут же переключился Герман с брата на меня и как-то нехорошо переглянулся с профессором. Глаза у обоих фанатично заблестели. — А что, если бы тебе дали шанс его вернуть, но вполне…
— Закрой свой рот! — неожиданно рявкнул Кир, поднимаясь со стула. — А, ну, пошли-ка, выйдем. — И не дожидаясь согласия, подхватил растерявшегося Германа, поволок из дома во двор спиной вперёд.
Кир явно понял, о чём речь, и ему это очень не понравилось. Я занервничал, заволновался, почуяв мелькнувший сквозняк надежды. С улицы раздался ожесточённый спор на немецком. Все присутствующие молча переглядывались, а я с интересом уставился на Оргафа, который довольно заинтересованно пялился на меня с лёгкой улыбкой человека, знающего некую тайну, которая способна помочь моему горю.
Клыки у него вывалились пару месяцев назад, и он избегал откровенно зубоскалить, видимо, комплексовал из-за дыр в пасти, иначе бы точно расплылся в улыбке Чеширского кота от предвкушения задуманного.
На улице что-то глухо грохнуло об стену дома. Фома дёрнулся, но Леший его удержал на месте и отрицательно покачал указательным пальцем, не поднимая руки с колен. Спустя пару минут оба брата прошли к умывальнику и, сняв с себя остатки недавно кипельно-белых сорочек, поливали друг другу, смывая водой следы крови.
У Кира сильно расквашен нос и ссадина на скуле, а Герман красовался разбитыми губами и фиолетовым, здоровенным фингалом.
— Ну, что, братцы, побеседовали? — Елейным голосом поинтересовался батька, — а теперь рассказывайте, в чём дело.
Начал Кир:
— Долго рассказывать, но итог — оно того не стоит. Это слишком опасная затея, практически, с нулевым положительным результатом.
— Практически, но всё же есть! — Встрял Герман.
— И сколько раз ты проводил испытания?
— Много.
— И сколько выжило?
— Не хватало энергии, но Док сам, как станция, мы с Оргафом ещё в прошлый раз задумались и поняли нашу ошибку. В этот раз всё должно получиться. Я уверен!
— Нет!
— А может, всё-таки, у меня спросите и по-человечески объясните, о чём речь?
Оба брата уставились на меня: Герман с фанатичным вожделением, а Кир с беспокойством. Кир налил себе в стакан коньяка, выпил, отобрал у Прапора сигарету и, сделав пару затяжек, вернул обратно. Уселся на стул. Задумался.
— Ещё наш отец, — начал он, — занимался эзотерикой и исследовал различную энергию, её свойства, а в частности энергию жизни — душу. Какие только эксперименты он ни проводил… Спустя годы, мы продолжили его работу и, только попав сюда, смогли изрядно продвинуться, но всё же перенос души в другое тело нам так и остался неподвластным. Мы не боги, что ещё раз доказала природа. Из-за этого мы поссорились с Германом, потом я ушёл, а он, как оказалось, продолжил дело отца и добился немалых результатов после того, как скооперировался с Оргафом. Кирды, как оказалось, тоже давно заинтересованы этим вопросом. Но все попытки переселения души оканчивались крахом. Я давно им говорил, чтобы перестали дурью маяться, что это бессмысленно, но кто бы меня слушал.
— Нам не доставало мощности установки! — снова встрял Герман. — Если накачать единичную человеческую энергию дополнительной силой прямого контакта, то она сможет продавить пространственную мембрану разделения душ и занять пустой сосуд.
Кир хотел перебить брата, но Леший не позволил, показав жестом Герману продолжать, а Киру — помолчать.
— Последний опыт показал, что для пересадки лучше всего подходит идентичный сосуд, то есть это должен быть двойник из параллельного мира, того же возраста обязательно. Миры Стикса, как специально, созданы для подобного…
— Да, раньше мы пробовали с близнецами, — влез в разговор профессор, — не получается. А вот с двойниками… У нас с Горынычем было три почти удачных попытки в прошлом месяце. Один из объектов эксперимента жив и до сих пор… правда, безумен, увы, — добавил более тихим тоном.
— Ну, ты и гнида, Герман, — с неимоверной злобой, сквозь зубы прошипел Кир. — Давно, значит, задумал, падла ты тихушная, — и медленно начал подниматься со стула, щека его дёргалась.
Повисшее напряжение в атмосфере комнаты грозило взорваться кровавым побоищем, сенсоры мои уже гудели. Громкий хлопок тяжёлой ладони о стол, приправленный отборной матерной бранью Лешего, немного разрядил обстановку, но не только Киру и мне хотелось немедленно совершить убийство двух светил науки. Даже Гурл скрипел отросшими зубами, глядя на лица учёных.
Я закурил, задумался… Сердце колотилось просто бешено, повеяло уже не сквознячком надежды, а хорошим таким бризом.
— Но шанс всё же есть? Хоть один из тысячи⁈ — неожиданно для всех нарушил я повисшую предгрозовую тишину.
— Да! — Тут же нашёлся Оргаф. — С твоим даром и белым жемчугом примерно пятьдесят на пятьдесят.
Кир развернулся в мою сторону резко.
— Док, это безрассудно! Пойми ты, наконец!
— Согласен полностью. Но будь у тебя хоть один шанс из тысячи вернуть близкого человека с того света, ты бы, отринув его, смог бы дальше жить с чистой совестью, спокойно, не возвращаясь мысленно раз за разом к тому моменту и не проклиная себя за отказ? Страх смерти? Страх за собственную жизнь, если есть шанс даже на обмен?
— Нет… не смог бы.
— Что для этого нужно? — пробасил Леший, обращаясь к довольным светилам науки.
— Нужно найти двойника мальчика и создать условия естественной смерти. Вся загвоздка в том, что переселение души должно произойти в физически целый сосуд и только в момент смерти, буквально, в первые секунды. Чем дольше тело без жизни, тем сложнее будет им овладеть с пользой…
— К-как это? — Обалдел я от услышанного. — Не понял, подожди, это что же получается, нам надо найти двойника Взрывника, заморить ребёнка до смерти… Я правильно вас понимаю?
— Совершенно верно. Где ты его нашёл, на том же кластере и надо отлавливать. Другого способа нет. Проверено не единожды. — Подтвердил Горыныч, с опаской косясь на брата.
— Ну-у-у, в принципе… — начал Оргаф, — теоретически есть ещё один способ, НО! Это невозможно по причине вашего туда проникновения.
— Ну, договаривай, раз заикнулся! — зарычал Прапор, еле сдерживаясь.
— Центр управления переноса! — Выпалил профессор и со страхом покосился на Гурла. — Но это невозможно из-за неизбежного заражения. Вы погубите спорами всё живое в нашем мире, проникнув через портал. Я первый вас убью. Простите.
Прапор оскалился.
— Ну-ка, ну-ка… Допустим, у нас есть такой Центр, и что это даёт?
Глаза у обоих Кирдов распахнулись неимоверно широко.
— Я сказал «ДОПУСТИМ»! — резко прервал Прапор расспросы кирдов. — Допустим, есть, — уже более спокойным тоном, заглядывая в глаза Оргафа, продолжил «старый» вояка, — что это меняет?
Оргаф посмотрел на Гурла и, получив одобрительный кивок, сказал:
— Всё! Буквально, в корне всё меняет. Мы можем запустить программу поиска двойников по всем доступным этому центру Вселенным и вычленить каждого больного или при смерти ребёнка. Программа сама найдёт наиболее слабого, и тогда останется только подождать подходящего срока. И мы никого не будем убивать. Отнюдь. Он сам умрёт, а душа твоего мальчика из Ноосферы займёт свободное тело, тёплое тело. Таким образом, он не только вновь обретёт полноценную жизнь, но и очутится в другом мире, свободном от этого кошмара.
— Но перейти из нашего в параллельный мир — это не просто продавить мембрану пространственного измерения, тут такая мощность нужна… — Кир включился, как учёный, уйдя в рассуждения о реальности того, что уже давно посчитал нереальным. — Но, если конвертировать энергию белого жемчуга и накачать ею… Док, ты говорил, что Взрывник у тебя уже может предметы двигать?