Лес кончился внезапно, будто его резко обрубили, и наша небольшая группа оказалась на краю той самой поляны. Открывшаяся картина была плачевной. И без того покосившиеся старые избы теперь валялись, разнесённые по брёвнышку. Более или менее целыми из десятка построек остались только три. Повезло, что тут прошла лишь очень малая часть, скорее всего, не слишком крупных особей.
Прежде чем зайти в дом, мы обошли всю поляну и нашли четырнадцать костяков, обглоданных и погрызенных. Видимо, зверушки останавливались на полянке и перекусили более слабыми товарищами. В итоге за эти два дня мы насобирали изрядное количество споранов, гороха, янтаря и даже жемчуга. Да, о жемчуге. Мне от стаба выдали премию за мои заслуги оракула: пять чёрных, три розовых, и вернули мою красную. С собой жемчуг я теперь не таскал, всё положил в стабе на карту.
— Что думаешь, Леший? — спросил Кир, стругая ножом деревянный колышек.
А в это время Арман что-то колдовал над кастрюлей. Фома чистил оружие, а я просто лежал, вытянув уставшие с непривычки к дальним переходам ноги, боролся с голодом и сном. Студента с Филином пришлось оставить в стабе из-за временной инвалидности, мелкого — по причине возраста, хотя, он клятвенно обещал слушаться и без разрешения никого не убивать. Но мы опасались нарваться на очередную стаю, или, не дай Стикс, орду. Поэтому все мольбы были тщетны, и паренёк остался на попечении Студента, как самого ходячего. Отсутствие одной руки у парняги не мешало выписать малому подзатыльник другой рукой. Филин же пока лежал у Батона в клинике. Вырванные тварью позвонки восстанавливались медленно.
— Богов вспомнил… — пробасил Леший, — своих, Древлянских. Давненько не поминал их, а нынче вот само всплыло.
Услышав такое, я приподнялся на локте с вытаращенными глазами. Леший, заметив моё крайнее изумление, махнул рукой и рассмеялся.
— Да, не уж-то ты подумал, шо мне полтыщи лет⁈ — Хохотал он, — не, я, конечно, стар, но не до такой степени! — Вытирал он слёзы от смеха. — Не, Док, я Ленина помню и революции помню. Царя даже видел единожды, когда к брату погостить приехал. А Ленина самого не, не видал, только деяния видал паскудника этого. Ох, крови в то время пролилось много… — Веселья будто и не было, Леший нахмурился, засопел. — Вот как своих всех схоронил, вместе, почти со всей деревней, так и ушёл в леса с оставшимися соседями. Бродили мы долго, встречали ещё таких же обездоленных и от мира ушедших, в итоге осели в аккурат на такой же полянке и образовали общину, да не Христианскую, а Общину Древлян. Через какое-то время поджили мои раны, я во второй раз женился, и снова у меня двое сынков народилось. Всё хорошо было, спокойно, добро. Я даже радоваться начал, забыв о прошлом, но Боги вмешались, и однажды я не вернулся с охоты. — Леший помолчал немного и продолжил:
— Одно только радует, что я один сюда попал, а они там остались. Вот я о чём думаю. — Вновь запустил он пальцы в бороду. — Не знаю, какие Боги тут, но то, что они кругом одинаковы — это точно. Мало им было ежедневных кровавых пиршеств, так они решили искупаться в кровушке людской.
В комнате повисла тишина.
— Ну, мы есть сегодня будем, или как? — Первым подал голос Арман.
Ужин был нехитрый, но вкусный. Пока ели, обсуждали планы на завтра. Призраки, официально поступившие на службу, доложили, что, наконец-то, обнаружили пятерых выживших бойцов из команды Прапора. Счастливчики застряли в подвале продуктового магазина, заваленном бетонными плитами. На машине до нужного кластера домчать — всего пару часов, но пешком — это слишком далеко. Решено было выдвигаться в четыре утра, попутно ища транспорт. Я вспомнил о своей брошенной машине. Вот бы сейчас её сюда… Жаль, призраки транспорт водить не могут. Зато призраки могут найти что-то подходящее!!! Я даже подскочил на месте от прилетевшей мысли и тут же озвучил её всем: и живым, и не очень.
— Подъём в танковых войсках! — Прогремел голос Лешего в моём сознании, грубо выдёргивая из неги сновидений.
— Время не ждёт, мужики, вставайте! Я уже тут перекусить сообразил, давайте поснедаем и — в дорожку. Ох, не спокойно на душе. — Бубнил он, набалтывая растворимый кофе. — Аж пятки припекает.
Я глянул на часы, время показывало три часа ночи.
— Леший, ты хоть спал? — спросил я.
— Спал.
Народ повскакивал, принялся убирать спальные места и одеваться. Перекусили на скорую руку, облачились и к четырём утра уже бодренько топали в кромешной тьме по лесу. Ну, не совсем в кромешной и не совсем по лесу. У Лешего было прекрасное ночное зрение, и он отлично вёл нас по тропе, той самой, по которой мы с Арманом ехали на «Комбате» в деревеньку. На дорогу вышли ещё затемно и, не беспокоясь о неожиданных нападениях, двинули вперёд. В нашей группе, как оказалось, было два сенса: я и Кир. К тому же, призраки периодически проверяли дорогу и окрестности впереди на несколько километров и ближе.
Нам нужно было дойти до недавно загрузившегося посёлка городского типа. Место сейчас достаточно пренеприятнейшее, если учесть, что это долгий кластер, и сегодня пошёл пятый день. Многие люди уже обратились в зомби, но ещё далеко не все. Ты натыкаешься на выжившего, молящего о помощи, рискуя своей головой, ломишься его спасать, и тут вместо иммунного тебя встречает в свои объятья свеженький зомбик. Становится обидно и даже очень, особенно, когда таких молящих о помощи ещё достаточно много. Ну, и свежая картина трагедии, само собой, не вызывает ничего хорошего. С непривычки можно и умом тронуться.
К посёлку мы подходили уже на рассвете, и то, что мы увидели, повергло меня в шок. Будь я один в этот момент, наверняка это был бы мой последний рассвет.
Когда люди окончательно поняли, что в городе опасно, многие попытались уехать, как только рассвело. Дорога была переполнена, все люди на взводе, многие в шоковом состоянии после перенесённых трагедий. Аварий и пробок было не избежать. Паника захлестнула всех. Пошли массовые смерти. Люди стали обращаться один за другим, и началась настоящая мясорубка среди груды металла. Одни метались, другие заперлись внутри, третьих уже жрали. Какофония ада разносилась на всю округу, приглашая более крупных заражённых к обеду. Кто-то впал в ступор и в ужасе таращился на происходящее. Кричащая мать пыталась выдрать своё дитя из рук и зубов жрущих малыша зомби, не замечая, что её саму уже жрут подошедшие сзади. В некоторых местах затора вспыхнули пожары. Все эти люди были обречены.
В чувства меня приводили живчиком и крепкими плюхами по небритой морде. После четвёртой, или пятой, мозги, вроде, встали на место. Руки продолжали колотиться. Я сидел и смотрел в одну точку, пытаясь прийти в себя.
— Ты ещё такого не видел, да? — спросил Фома. Я отрицательно помотал головой.
— М-м-да, тогда роддомы, детские сады и школы тебе пока лучше обходить десятой дорогой.
— Нормальный человек никогда к такому привыкнуть не сможет. Неужели к этому можно привыкнуть? — спросил я севшим голосом.
— Не сможет, но чувства притупляются, и такой вот реакции организм уже не выдаёт. — Сказал Кир.
— Вот теперь я понимаю, почему тут все так бухают. Сейчас самому хочется нажраться и забыться.
— Да, поначалу, а потом понимаешь всю тщетность этого занятия, — заключил Кир
— Ну, что, дружище, очунял? — Леший заглянул мне в глаза. — Очуня-я-а-л, молодец. Давай ещё глотни живца, и пошли, мужики засиделись шибко. Пятки горят, спешить надо.
Улицы были очень «горячие». Мы неслись галопом, поочерёдно прикрывая друг друга. Я очень сильно тормозил группу, хоть, и старался изо всех сил. Ребятам постоянно приходилось меня ждать и страховать. Опять же, повторюсь, меня бы точно уже схарчили несколько раз, будь я один. Наконец, мы добежали до нужного двора, в котором по наводке призраков должна была стоять та самая машина. Заглянувший через забор Фома, чуть было не остался без носа. Зубастая, кроваво-слюнявая пасть клацнула перед самым его лицом, не забыв утробно уркнуть, и тут же взорвалась кровавым фейерверком. Фома же даже в лице не поменялся, будто всё так и было задумано. Подобравшись ко входу, Кир на мгновение застыл, пялясь в забор.