Перестав кружиться, Альберт Панцер упал на дорогу лицом вниз. Ковбой хотел было подъехать к нему, но передумал. Из кустов чаппараля, росших по обеим сторонам дороги, вышел еще один человек и склонился над упавшим.
Бен Дак сохранял спокойствие. Он понимал, что спешка в любом деле до добра не доводит, поэтому не торопился обнаруживать свое присутствие. Он сидел и наблюдал.
Луна светила ярко. Очень ярко.
Человек, вышедший из кустов, тщательно обыскивал Панцера. Он выворачивал швы на одежде, царапал пуговицы кончиком ножа, протыкал булавкой фетр шляпы и кожу ремня. Наконец он оторвал каблуки от ботинок Панцера и тщательно их осмотрел, затем снова прибил. Видимо, он тщательно подготовился к операции с каблуками, взяв с собой сапожную лапку и молоток.
Вдруг Бен узнал его.
— Мак-Кейн, — произнес он, беззвучно шевеля губами.
Бен был уверен, что это Мак-Кейн, хотя и не мог видеть его лица. Мак-Кейн также был одним из постояльцев. Он появился на Броукен Серкл четыре дня назад якобы из Сан-Франциско. С первого взгляда Бен сразу почувствовал в нем что-то неладное. Ничего неестественного в его поведении он не заметил, разве что чрезмерную аккуратность.
Светлые волосы Мак-Кейна не позволяли определить его возраст. Мужчина он был крупный, при ходьбе заметно хромал. Его светло-голубые невыразительные глаза были словно сделаны из стекла. Говорил он редко и довольно гнусавым голосом. Почти всегда Мак-Кейн держался особняком, хромая в окрестностях ранчо.
Хромой… Хромой… Сейчас он не хромал! Бен Дак нахмурился. Это был Мак-Кейн… все правильно. Но сейчас Мак-Кейн не хромал.
Бен нащупал свой шестизарядный револьвер. Такой ковбойской бутафорией было битком набито все ранчо.
Револьвер был заряжен холостыми патронами, однако в широком тисненом кожаном поясе Бена были и настоящие — сорок пятого калибра.
Бен начал вставлять их вместо холостых, но передумал. Он был из тех ковбоев, которые не могут попасть из револьвера в стену сарая. Сейчас настоящие ковбои не носят шестизарядных револьверов. Ружье — это да!
Из ружья он на скаку попадал в койота. Но сейчас у него не было с собой ружья.
Мак-Кейн — и не хромает.
Мак-Кейн закончил обыск. По-видимому, он ничего не взял. Но как тщательно он обыскал Панцера!
Пока Бен Дак решал, не пора ли ему подойти к Мак-Кейну и спросить, чем он тут занимается, тот вдруг исчез в тени чаппараля. Он ушел внезапно, бесшумно, словно сквозь землю провалился. Может быть, он все еще здесь. Может быть, он ушел.
По спине ковбоя поползли мурашки, и он поежился.
«В любом случае не помешает иметь в револьвере несколько настоящих патронов», — подумал Бен.
Он повернул барабан и высыпал на ладонь холостые гильзы. Вставляя настоящие патроны, Бен ощутил их вес, и это придало ему уверенности. Вдруг он почувствовал легкое головокружение и словно провалился во тьму.
Очнулся Бен оттого, что кто-то похлопывал его по лицу.
— Э-эй, просыпайся! — говорил знакомый голос.
Голос принадлежал Альберту Панцеру. Панцер наклонился над Беном, хлопая его по щекам и тряся за плечи.
— Довольно, — сказал Бен.
Кажется, с Панцером все было в порядке. Он выглядел так, будто чувствовал себя вполне нормально.
Что касается самочувствия, то Бену тоже не на что было жаловаться.
— Кажется, ты упал в обморок, — сказал Альберт Панцер.
Бен колебался.
— Да, наверное, — наконец проговорил он.
Панцер неуверенно рассмеялся.
— Может быть, мы что-нибудь съели, а?
— Что?
— Я тоже упал в обморок.
— Ты?
— Да. Придя в себя, я обнаружил, что ты лежишь здесь.
Бен Дак огляделся. Это было то самое место, где он стоял, когда почувствовал головокружение и отключился.
— А как это было? — спросил Бен.
— Что было?
— Обморок. Что ты почувствовал?
— У меня закружилась голова. Я попытался удержаться на ногах, но не смог. Помню, я подумал, что это из-за высокогорья, — все-таки воздух здесь разреженный. Послушай! Может, это из-за высокогорья?
— Со мной было то же самое, — сказал Бен.
— Да, должно быть, это из-за высокогорья.
Наступило молчание. Вероятно, Альберт Панцер думал. Бен Дак тоже думал — о Панцере. Тот уже почти две недели жил на ранчо Броукен Серкл. Завтра будет две недели. В гостинице он сказал, что прибыл из Чикаго, где занимался продажей птицы. Бен вспомнил, как много Панцер рассуждал о птицеводстве, и решил, что в этом человеке нет ничего особенного.
— Должно быть, это из-за высокогорья, — повторил Панцер.
Бен поднялся и отряхнул свои желто-коричневые бриджи. Эдакие ковбойские штаны из реквизита какого-нибудь вестерна он тоже терпеть не мог.
— Угу, — сказал он, — высокогорье — штука забавная. А сам подумал: «Не такая уж и забавная». Бен охотился на лосей на самых высоких горах Вайоминга, и единственная разница, которую он замечал, заключалась в том, что нужно было дышать чаще обычного.
Альберт Панцер нагнулся и поднял что-то с земли.
— Эй, не забудь это, — сказал он.
Бен посмотрел на предмет.
— А?
— Ты это уронил, — пояснил Панцер.
— Я?
— Это лежало на твоей груди.
Бен взял вещицу в руки. Она его заинтересовала. Это была небольшая квадратная головоломка, в которой нужно было закатывать металлические шарики в лунки. Там было — он зажег спичку и сосчитал — десять дробинок и десять лунок для них. Дно и боковые стенки головоломки были из жести, а крышка из стекла.
Внутри был нарисован орел, и лунки для дробинок находились в нем. Орел был зеленым, с желтыми когтями и желтым клювом. Там же был довольно бестолковый стишок:
Спичка обожгла пальцы Бена, вскрикнув, он уронил ее и пососал палец.
— Это что, стихи? — спросил он.
— Какая-то абракадабра, — отозвался Панцер.
— И это лежало у меня на груди?
— Да.
— Очень интересно, — пробормотал Бен Дак.
Интересно! Не то слово. Скорее уж странно, В чем он был совершенно уверен, так это в том, что никогда раньше не видел этой штуковины. Он потряс ее, дробинки в ней застучали, и две попали в лунки.
— Легкая головоломка, правда? — сказал Бен и положил ее за пазуху, обнаружив, что она не лезет в карманы.
В одной из его седельных сумок лежал фонарик. Включив его, Бен тщательно осмотрел землю вокруг. Альберт Панцер полюбопытствовал, что это Бен там ищет.
— Да где-то здесь потерял десять центов, — ответил ковбой.
Это была ложь. Бен и сам не понимал, зачем он обманул Панцера.
Но никаких следов и тем более никаких десятицентовиков обнаружить не удалось.
— Да брось ты это, Дональд, — посоветовал Панцер.
— Мое имя — не Дональд, — коротко ответил Бен Дак и вскочил в седло.
Как он и подозревал, дело на этом не кончилось.
Вернувшись на ранчо, он не мог заставить себя поверить, что там, на дороге, ему просто стало плохо. Дело было не в обеде. И не в разреженном воздухе.
Бен лег на койку и задумался. Отдаленный вой койотов звучал для него как колыбельная, и постепенно ковбой погрузился в сон. Ранчо Броукен Серкл было подделкой под настоящее ранчо, ковбой — подделкой под настоящих ковбоев, но, по крайней мере, это был настоящий Запад, с настоящими койотами.
Вдруг Бен проснулся. Чьи-то руки схватили его за горло. Кто-то держал его за ноги.