Глядя на него, никто не мог предположить того, что большой любовью Литтлджона в жизни были приключения, — он чувствовал себя самым счастливым человеком, когда находился в гуще событий.
Вот почему он был одним из пятерых членов группы Дока Сэвиджа. Проблемы — чужие проблемы — были полем деятельности Дока Сэвиджа, так как Док был тем удивительным человеком с кожей бронзового оттенка, который сочетал в себе научный гений и отвагу и профессией которого было помогать другим выходить из неприятностей.
Джонни — так называли его Док Сэвидж и его помощники — отложил в сторону газету, содержащую сведения о призраке. Он выудил из кармана две радиограммы. Первая была датирована четырьмя днями ранее и гласила:
«ПРИЕЗЖАЮ В ЛОНДОН ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ
Вторая радиограмма, отправленная несколькими часами позже, была, очевидно, ответом на запрос, который послал Джонни, и содержала:
«ИЗВИНИ НЕ ОБЕЩАЮ НИКАКОЙ РАБОТЫ ТЧК
ПРИЕЗЖАЮ ТОЛЬКО ДЛЯ ЧТЕНИЯ ЛЕКЦИЙ ПЕРЕД ЧЛЕНАМИ НАУЧНОГО ОБЩЕСТВА
Джонни тяжело вздохнул. Вторая записка глубоко разочаровала его, — он надеялся, что Док Сэвидж едет в Англию, чтобы вызволить кого-то из беды. Это предполагало бы интересную работенку.
Джонни снова бросил взгляд на газету — и принял внезапное решение. Док не появится в Лондоне ранее следующего дня; сегодня ночью он прибудет лайнером в Саутгемптон. До его приезда можно успеть сгонять в Уош, для того чтобы на месте «покопаться» в этой истории с призраком короля и его смертоносным оружием. Джонни добрался до телефона.
— Соедините меня с ближайшим аэропортом, — попросил он. Затем, получив связь, поинтересовался: — Существует ли возможность зафрахтовать аэроэкипаж для незамедлительного перемещения в пространстве?
— Для чего? — переспросил голос.
— Для безотлагательного ночного путешествия в ближайшие окрестности залива Уош, — ответил Джонни.
Джонни никогда не пользовался короткими словами, когда у него было время придумать длинные. Он был ходячей энциклопедией слов, состоящих более чем из трех слогов, и, когда он был в ударе, обыкновенный человек с трудом мог понять его.
— Я не совсем понял, что вам надо, — ответил ему голос авиадиспетчера. — Но если вы заплатите за это, то вы это можете здесь получить.
— Ждите, скоро буду, — пообещал Джонни.
Менее чем через два часа зафрахтованный самолет доставил Джонни в окрестности деревни Суинсхэд, находящейся на окраине огромного болота, окаймляющего любопытный залив под названием Уош. Джонни расплатился с пилотом и проводил взглядом улетающий в Лондон самолет. Завтра Джонни намеревался нанять другой самолет или машину для возвращения в столицу.
Несмотря на столь поздний час, Джонни обнаружил, что трактиры Суинсхэда были еще открыты и полны посетителей, многие из которых были уже достаточно пьяны, чтобы вести беседы.
Джонни удивительно преобразился. Пока он нанимал самолет и во время полета он едва мог произнести предложения, содержащие короткие слова, чтобы пилот понял его. Но теперь он, сдвинув шляпу набекрень, засунув подальше монокль, чтобы его нельзя было заметить, начал говорить на таком английском диалекте, который шокировал бы его ученых коллег из Научного общества.
Он расспрашивал о Джозефе Шайере, которого, как предполагали, смертельно ранил мечом призрак короля Джона. И он узнал некоторые подробности. Так, например, жители Суинсхэда, находившиеся здесь в сей поздний час, были полностью уверены в реальности призрака короля Джона. А два человека даже настаивали на том, что видели его.
— Не далее как две недели назад я разговаривал с королем! — заявил один; затем он сделал паузу и осушил кружку эля, предварительно заготовленную Джонни. — Это было, когда я охотился в тростниках на берегу Уоша. Король Джон подошел ко мне и заговорил, ей-богу.
Джонни внимательно изучал собеседника, пытаясь выяснить степень его опьянения: оживленно болтая, говорящий раскраснелся, но, конечно, был еще не совсем пьян.
— Как ты догадался, что это был призрак короля Джона? — совершенно серьезно спросил Джонни.
— Он сказал мне об этом, — ответил другой.
— Сказал тебе?
— Сказал, и это правда. Да я бы и догадался об этом в любом случае, например по тому, как он был одет. На нем была кольчуга, клянусь, и роскошный меч. Это был король Джон, ей-богу. Я видел его портрет в школьных учебниках.
Джонни расплатился еще за одну порцию эля:
— О чем он говорил?
— В основном о том, убьет меня или нет, — сказал собеседник.
— Убьет тебя?
— Он утверждал, что я — тот малый, который дал ему яд семь веков назад. Он сказал, что охотится за этим парнем. Сказал, что выслеживал его семьсот лет и что когда наконец нашел того парня, который отравил его, то проткнул этого малого своим мечом.
— Очень интересно, — проронил Джонни.
— Призрак короля сказал, что он убивает людей, которых встречает во время своих ночных прогулок, чтобы найти того парня, который его отравил, продолжил другой.
— Сказал, что он не знает точно того, кто отравил его, вот почему он убивает всех подряд.
— Понятно, — проговорил Джонни. — Что-нибудь еще?
— Только то, что я лучше буду держаться подальше от Уоша, пробормотал другой. — Призрак короля Джона пообещал убить меня, когда мы снова встретимся. Сказал, что обязан убивать всякого, кого встречает. Я думаю, что так и получилось с Джозефом Шайером.
— А что, призрак обычно появляется в одной и той же местности? — спросил Джонни.
— В основном — да, — согласился другой. — Он обитает неподалеку от устья Уэллстрим.
Джонни вышел в тишину деревенской улочки, чтобы обдумать то, что он узнал. Король Джон, согласно истории, был отравлен где-то по соседству. Джонни вспомнил, как читал, что король Джон был вспыльчивый и несдержанный правитель. Именно король Джон подписал Великую Хартию, ставшую Хартией английских вольностей и послужившую образцом для раздела в Конституции Соединенных Штатов о правах личности.
Как говорит история, у короля Джона был очень пылкий нрав, и, после того как его заставили подписать Великую Хартию, он катался по полу, ломал дубовые ножки стола и бился головой о каменные стены. Затем он собрал армию и отправился грабить баронов, заставивших его поставить подпись. Он и умер во время этого грабительского похода — то ли оттого, что недооценил своих сообщников и выпил лишнего, то ли от отравления.
Джонни вытащил монокль И теперь рассеянно вертел его в руках — это давно вошло у него в привычку во время раздумья. Он не верил в привидения в доспехах и во всеоружии, но в то же время мысль о призраке настолько захватила его, что трудно было ее отогнать.
— Будь я суперамальгамирован! — пробормотал он. — Мне кажется, я должен исследовать это исчерпывающим образом.
Все еще стояла ночь, когда Джонни очутился один в районе впадения реки Уэллстрим в Уош. Ночь, вокруг ни души, и выдающийся археолог сбросил туфли, носки и брюки и передвигался, одетый только в трусы, фуфайку, рубашку и пиджак. Его костлявые ноги представляли собой забавное зрелище.
Частые лужи и болотные ямы вынудили его раздеться. Попадались также и участки коварного зыбучего песка, которые лучше ощущать босиком.
Сначала Джонни попробовал добраться до берега и следовать вдоль него, но вскоре он отказался от этой затеи, обнаружив, что в действительности же не было никакого берега, а только водоросли и грязные низины.
Это было зловещее и мрачное место, которое представляло собой такое же унылое зрелище, как огромное, безграничное поле пшеницы после бури, усеянное тут и там лужами и участками вонючего ила.
Вот уже около часа Джонни крадучись пробирался по этому месту, когда вдруг он едва-едва избежал опасности. Начался прилив. Это было не обычное наступление прилива — он двигался стремительно, перекатываясь через болота быстрее, чем мог бежать человек. Джонни промок до пояса раньше, чем успел достичь возвышенности.