— Что будем делать, Док? — задыхаясь, проговорил Ренни.
— Возможно, нам не придется особенно выбирать.
— Что?
— Этот коралл поддается.
Ренни щелкнул факелом и осветил основание кораллового шпиля.
— О дьявол! — простонал он.
Коралл поддавался. Или он рос на песке, или был тонок в основании. Его вытягивало с корнем, почти как дерево. Он наклонялся, не так, как бы падало дерево, медленнее. И вырытый песок ручейками змеился прочь от его основания.
— Нас тащит! — пронзительно закричал Ренни.
Коралл отделился. У него был один длинный корень, который поднял облако грязи и песка.
Поток воды тащил за собой.
Сначала Ренни казалось, что нечто всасывало воду в себя. Теперь он думал иначе. Оно просто выбрасывало воду со дна океана, тот самый гейзер, который они видели на поверхности. Именно такой поток воды и нес их. Но какая невероятная сила могла выбрасывать воду вверх? Ренни включил фонарик. В следующее мгновение он ее увидел. Черное! Черная бесформенная глыба!
Сверкающий черный алмаз!
Наверху у него была узкая щель, или глаз, и из него и исходила та неописуемая, невероятная сила, которая выталкивала воду. Однако ему некогда было об этом думать.
Его и Дока Сэвиджа, абсолютно беспомощных, потоком воды выбросило вверх. Истерзанные, избитые, они ненадолго всплыли на поверхность. Их рации сломались, и случилось так, что они всплыли с противоположной стороны гейзера, так что Оранг и Шпиг не могли их видеть с утеса.
Глава 6
ЗЛОБНЫЙ БОЛДУИН
Оранг и Шпиг ждали на краю обрыва, и казалось, их терпение вот-вот лопнет. Приемники висели у них на руках, как большие наручные часы. Они прижимали крошечные наушники к ушам, и их барабанные перепонки болели от напряжения, но из наушников не доносилось ни звука. Девушка глядела внимательно и спокойно.
— О черт! — хрипел Оранг. — Док! Док! Ренни! Что случилось?
Глаза их были устремлены в море, но все вокруг скрывали тяжелые облака пара. Шпиг с хрипом в голосе что-то говорил. Он сам себя не мог понять.
А внизу под обрывом сидел другой человек и также что-то говорил. Но то, что он говорил, можно было понять: это был поток грязных ругательств и богохульств.
— Ни черта не понимаю! Вон они зачем-то в воду лезут!
Наблюдатель был тот человек, который выдавал себя за журналиста Сноуболла Игэна. Он скрежетал зубами, плевал на линзы бинокля, а потом протирал их. Это не помогало.
— Теперь, когда Берта пришили, мне уже никто не поможет! — скрежетал он. — Что я могу сделать один?
Он сердито посмотрел на Фан-Корал-Сити. Он решался сделать что-то, что он раньше думал сделать лишь в крайнем случае. Он сжал бинокль и уставился в море. Пластырь на его ладони отклеился. Под ним не было ни раны, ни какой-либо царапины. Он приклеил его обратно.
— Я знаю, кто мне поможет! — прорычал «Игэн». — К счастью, я знаю о хозяине «Пятого ветра» несколько больше, чем все остальные.
В гавани Кораллового Веера стояли яхты. Этот остров — не совсем уж край света. Люди бывали здесь и до извержения. Заплывали маленькие иолы, шлюпы, кечи. А большие яхты появились здесь, когда Этельс-мама начала извергаться. «Пятый ветер» смотрелся среди других кораблей, как Эмпайр-Стэйт Билдинг на деревенской улице. Это была чудная трехмачтовая яхта, просто конфетка: двести футов в длину, красное дерево, хромовые покрытия. Цена ее шлюпок была бы достаточна, чтобы купить все остальные корабли в бухте.
Она была оснащена как шхуна, и паруса ее были из египетского шелка. У нее была достаточно небольшая осадка, чтобы проходить везде, где могла пройти любая крейсерская яхта; по выдвижному килю с каждой стороны, сверхмодные дизели, с которыми она могла делать тридцать узлов, а также два пузатых гидросамолета и катапульта. Не всякое военное судно обогнало бы эту яхту.
Самолеты были напичканы техникой и оснащены синхронизированными пулеметами. Матросы говорили, что хозяин любил охотиться на акул и с воздуха. Никто этого не оспаривал. Матросы не были похожи на тех, с кем можно было бы начинать споры: никто из них не весил меньше двухсот фунтов.
Чернокожий бродяга на жалкой лодочке доставил Сноуболла Игзна к трапу «Пятого ветра». Едва Сноуболл Игэн поднялся на палубу, как четыре матроса молча преградили ему дорогу. Он оглянулся через плечо и увидел еще двоих за спиной, на случай, если он решит идти обратно.
Сноуболл Игэн приветственно улыбнулся. Они не улыбнулись в ответ.
— Я хочу поговорить с Кадвиллером Олденом, — сказал Сноуболл Игэн.
— Может быть, ты сначала со мной поговоришь? — сказал человек, вышедший из-за катапульты.
У этого парня были оттопыренные уши, узловатые колени и огромные ноги. Полоса волос шириной в два пальца росла от ремня прямо до шеи. С головы до пят он был красный от загара и блестел каким-то маслом, которым он мазался. Его рост был не меньше семи футов.
— Разрази меня гром, я тебя раньше где-то видел, — сказал он, дернув своей глыбообразной челюстью. — Давай разберемся.
Сноуболл Игэн оглядел его с головы до ног и медленно подошел поближе. Он был очень удивлен.
— Ты — дружище Бадди Болдуин, — сказал он так, чтобы никто не слышал.
— И это, — проворчал «дружище» Болдуин, — считай, делает тебя покойником.
Сноуболл Игэн сдержал усмешку. Не похоже, чтобы для такой уверенности были какие-то твердые основания.
— Ты меня не видел, Болдуин. Ты видел мое фото. Я — Стейдж Чинкинз. Но сейчас я — Сноуболл Игэн.
Бадди Болдуин поиграл мускулами, как любят делать мужчины, когда загорают.
— Они чуть-чуть не накрыли тебя в Шанхае, — сказал он.
— Чуть-чуть не накрыли, — согласился Сноуболл Игэн. — Только я заделался журналистом.
— Чего ты хочешь?
— Поболтать с Кадвиллером Олденом. У меня коечто есть.
— Скажи сначала мне.
— Какого черта!
— Тогда убирайся!
— Может быть. Послушай, это большое дело. Это не по тебе, Болдуин. Имей в виду, ты, парень, гораздо мощнее меня, и тем не менее это не по тебе. Только Кадвиллер Олден может с этим справиться.
— Что ты знаешь о Кадвиллере Олдене?
— Ничего, — сухо сказал Сноуболл Игэн. — И никогда ничего не узнаю.
— Ты слышал какие-нибудь сплетни?
Сноуболл Игэн расхохотался:
— Не смеши меня! Кадвиллер Олден — крупный нефтяной босс из Оклахомы.
Бадди Болдуин рассмеялся:
— Проверим — может, ты нас зря пугаешь?
Они спустились по трапу с тиковыми ступенями и хромированными перилами и проследовали по проходу, темному от красного дерева, мягко ступая по шелковым ворсистым коврам. На палубе не было вентиляционных отверстий, да они были и не нужны — воздух на яхте постоянно кондиционировался.
Бадди Болдуин остановился перед дверью и посмотрел на Сноуболла Игэна.
— У тебя приличная мускулатура?
— Приличная.
— Тогда сними куртку и рубашку. А когда мы войдем, втяни брюхо и выпяти грудь и бицепсы.
Бадди Болдуин показал довольно внушительную мускулатуру.
— Зачем?
— Заметил наших матросов?
— Мощные ребята.
— В этом-то и суть.
— Если здесь есть какая-то суть, я ее не вижу, — огрызнулся Сноуболл Игэн.
— Шеф, — сказал Бадди Болдуин, — любит больших мужчин.
Сноуболл Игэн облизал губы. Странное выражение застыло на его лице.
— Понимаю, — сказал он.
Они вошли. В комнате была большая мебель. Каждая вещь, должно быть, была сделана на заказ. Но рядом с тем, кто был в каюте, вся мебель казалась кукольной.