— Откуда вообще взялись эти двое, Док? — спросил Саймон Стивенс.
Док улыбнулся.
— Вся история звучит довольно неправдоподобно, но я проверил каждую мелочь, — сказал он. — Десять лет назад у одного бродяги был друг чистильщик обуви Улыбающийся Тони, который ему помогал, а он отплатил ему за помощь тем, что украл его сбережения. Улыбающийся Тони подал на него в суд, и злодея посадили на три года в тюрьму. За это он возненавидел Тони. Когда этот подлец вернулся из тюрьмы, он искал работу у Саймона Стивенса и Рондольфа Брекенса. Они узнали о сути его преступления и не решились принят, его. Позднее этому человеку везло, и он стал довольно известной фигурой. Вот тогда он и решил отомстить чистильщику обуви, Саймону Стивенсу и Брекенсу.
Док сделал паузу, будто задумался о чем-то, затем продолжил рассказ:
— Джон Скроггинс, несмотря на свою отталкивающую внешность, был великолепным химиком. Он разработал способ производства искусственных алмазов из сырья, содержащего углерод, под действием высокой температуры и давления с использованием химического соединения, не поддающегося распознанию. Но это химическое соединение сделало из самого Скроггинса инвалида. Он стал человеком-роботом, как и остальные пораженные, которых мы видели. Его друзья узнали о его состоянии и обратились к человеку, который и был тем бывшим заключенным. Им оказался доктор Бьюлоу Т. Мадрен. В далеком прошлом он был хорошим врачом, но его отстранили от медицины за незаконную практику. Он скатился вниз и как раз тогда и познакомился с Улыбающимся Тони. К чему это привело, вы уже знаете.
Доктор Мадрен вылечил Скроггинса, но Скроггинс остался во власти своего благодетеля. Против собственной воли он был втянут в организацию, контролировавшую мировой рынок алмазов. Мадрен пытался отомстить Рондольфу Брекенсу, заставив его поверить, что он сможет достать все алмазы, необходимые для обеспечения контрактов, которые подписал. Месть свершилась, бы тогда, когда Брекенс не смог бы найти алмазы и был бы вынужден платить десять тысяч долларов неустойки за каждый просроченный день. Это бы его разорило.
Алмазы изготавливались в заброшенном доме на холме, выше домика Скроггинса. Этот дом принадлежал Скрогтинсу. Взрывы, которые были слышны в Шиннок-Хиллз, происходили в цилиндре, в котором изготавливались алмазы. У Мадрена и Скроггинса работали химики, которые смешивали вещества. В процессе работы Они утрачивали эмоции и превращались в автоматы.
Некоторые из них сбегали и бродили по холмам. Человек с перерубленным горлом — один из них; рыжий, которого убили в коттедже Оранга, — другой. Их убили, чтобы они не смогли ничего рассказать. Шпиг наткнулся на таких же людей, когда исследовал заброшенный дом и нашел тоннель. В этот же самый тоннель его позже затянуло вместе с Орангом, когда обрушилось дно утиного пруда.
Состояние оцепенения мозга могло быть вызвано химическим соединением при контакте со слизистой оболочкой рта или при длительном пребывании в парах этого соединения — через поры кожи. Соединение могло быть на сигаре, трубке или, как это, очевидно, было в случае со Шпигом и Орангом, — на ушах Хабеаса Корпуса. Далее оно попадало в кровь, а потом в мозг, что являлось причиной глубокой апатии.
— Но, Док, — перебил его Оранг, — как ты нашел средство против этого?
Бронзовый человек усмехнулся.
— Поскольку поражению подверглась нервная система, я предположил, что здесь может помочь сильная встряска — как в случае Саймона Стивенса. Его излечил шок, который он получил во время нападения на его дом. Других же я вылечил благодаря одному раствору, который я получил после того как исследовал кровь из руки, оторванной пулеметной очередью, когда человек хотел попасть в мой самолет на пляже. Я разработал сыворотку, действующую на пораженные нервные центры. В цилиндре я ввел вам ее под кожу, когда вас оцарапал. Мне же самому помог массаж нервных узлов.
— А что явилось причиной смерти секретаря Брекенса Серльза Шейна и сиделки мисс Кларк? — спросил Шпиг.
— Сиделку убили потому, что Мадрен боялся, что она испугается и все расскажет. Шейна убили в приемной Брекенса, когда я там был. Выстрелили из потайного хода в стене между кабинетом и приемной. Убийцы были из банды доктора Мадрена. Они боялись, что Шейн расскажет о контрактах своего шефа.
— Док, как ты сообразил, что Главный — это доктор Мадрен? — вставил вопрос Ренни.
Док мгновение помолчал, собираясь с мыслями, и сказал:
— Я установил несколько скрытых фотокамер. У меня было несколько искусственных алмазов, взятых у Джона Скроггинса. Я знал, что Главному захочется получить их. Я сделал так, чтобы он узнал, что они мне достались от Перрена. Одна из моих фотокамер в аквариуме с рыбками зафиксировала их обоих, а потом я получил снимки тех же самых глаз.
— Пресвятая каракатица! — изумился Ренни. — Как тебе удалось получить фотографии для сравнения?
— Первые снимки глаз — из аквариума с рыбками, из которого вынули алмазы, — сказал Док Сэвидж. — Потом, когда доктор Мадрен стал очень интересоваться микробами, взятыми из крови Хабеаса Корпуса, он заглянул в объектив другой камеры.
— И все-таки, Док! — пробормотал Саймон Стивенс. — До сих пор трудно поверить, что Главарем был доктор Мадрен!
— Да, это было одно из самых сложных дел в моей жизни, — признался Док. — Правда казалась невероятной! Но глаза, которые смотрели в аквариум, были те же, что рассматривали микробов, взятых из крови свиньи. Доктор Мадрен оказался хитрой бестией и, чтобы его разоблачить, понадобилась кровь свиньи.
Морской ангел
Глава 1
КРАСНОКОЖИЕ
Это был тихий пожилой джентльмен. Его волосы были совершенно седыми, а кожа, несмотря на морщины, — такой мягкой и розовой, какая бывает только у маленьких детей. Джентльмен был испуган.
Он был полон тем холодным отвратительным беспокойством, каким бывает полон человек, видящий ползущего по его руке каракурта. Человек этот вышел из автомобиля перед главным входом в Музей Естественной Истории. Машина его была бронированной и снабжена толстыми пуленепробиваемыми стеклами.
Еще две машины подъехали ко входу чуть раньше.
Похоже, это была охрана. В автомобилях находились люди с оружием в карманах, подозрением в глазах и значками частных детективов на одежде. Прежде чем пожилой джентльмен вышел из своей машины, охрана рассыпалась по тротуару, настороженно осматриваясь вокруг. Не заметив ничего подозрительного, плотный человек, видимо Глава охраны, дал сигнал, что все в порядке, и подошел к пожилому джентльмену, чтобы доложить ему об этом.
— Путь свободен, — сказал он. — Но, мистер Квитмен, если бы у нас было хоть какое-нибудь представление о том, кто именно угрожает вам, было бы значительно проще. Кто этот Морской Ангел?
Пожилого джентльмена звали Линдер Л. Квитмен.
Он был филантропом, покровителем изящных искусств и отцом родным для молодых начинающих художников, если верить газетам. Он пожал плечами и раздраженно взглянул на человека из охраны.
— Я вам уже говорил, что не знаю. Это, в конце концов, ваша работа защитить меня от любой опасности. Слышите, любой! Сейчас, например, я хочу взглянуть на выставку, посвященную племени индейцев калхуги, которую я собираюсь подарить музею.
Когда Квитмен входил в музей, он выглядел гораздо более испуганным, чем следовало бы быть человеку, который не знает толком, чего он боится, кроме голоса, называющего себя по телефону «Морским Ангелом».
Экспонаты этой выставки размещались в нише огромного зала, находящегося на четвертом этаже здания.
В этом зале находились также предметы быта других племен американских, канадских индейцев Аляски. В зале не было еще ни одного посетителя по простой причине: было семь утра и музей еще не открылся.
Линдер Л. Квитмен, после того как охрана, пройдя вперед, убедилась, что в зале никого нет, сказал: