- Маме можно сказать?
- Пока нельзя.
- Кто это может быть.
- Либо ваш зав лаборатории, либо...
- Онколог
- Да
Я не могу поверить, но так четко и стройно складывается этот пазл, что мне становится тошно от моей доверчивости.
- Мой бывший муж.
- Кто?
- Наш онколог.
Алексей заглядывает мне в глаза
- Вы развелись до, после или в процессе?
- Вскоре после развода мне поставили диагноз.
- Бинго! Вот же мудила.
Меня сотрясает крупная дрожь и я сильнее жмусь к нему.
- Как же так... - слезы текут сами по себе и я ещё не могу себе признаться, но уже верю. У меня украли 2 года жизни. В голове каша из обрывков разных моментов. Я думала мы разошлись друзьями, а оказывается он меня наказывал все это время за наш разрыв. А я то дурочка.
- Бывает хуже, все утрясется. Если прижучу его, он за все ответит.
- Время не вернуть.
- Да, но время лечит.
6
Оглушенная новостью, я вообще не слежу за нашими передвижениями, поэтому не понимаю, где нахожусь, когда оказываюсь в незнакомой квартире.
- Мы у тебя?
- Да, снял на время командировки. Пойдем греться.
- Куда?
- В душ, например. Или в постель.
Он так просто говорит, будто это само собой разумеется - словно мы давным давно знакомы.
- В душ, и горячего выпить чего-нибудь, и в постель я тоже не против - отвечаю, решив, что принцип жить без загонов стоит сохранить, потому что не вижу смысла усложнять.
Алексей сам тянется к молнии пуховика и расстёгивает ее. Медленно снимает куртку с моих плеч и вешает в прихожей. Тянется к шапке, но я подаюсь назад. Неосознанно. Он хмурится но не давит. Я сама ее снимаю, ощущая себя в этот момент уязвимой, как никогда. Он мажет взглядом по моей лысой башке и... Ничего. Садится на корточки, расшнуровывает мои ботинки, помогает их снять. Все это молча.
- Я чувствую себя уязвимой.
- Напрасно. У тебя была, как ты говоришь, грива, но это тебе не помогло уберечься от мудилы. Так что волосы не особо тебя защитили - он отвечает спокойно, не повышая голоса.
- Я по-женски чувствую себя уязвимой. Некрасивой. Я не понимаю, почему я тут у тебя.
- Ты вовремя задаёшься такими вопросами. Иногда что-то происходит не благодаря, а вопреки. В моем же случае, ты мне интересна. Ты нетипичная, абсолютно. И если хочешь знать, тебя больше портит низкий гемоглобин и синюшная бледность, нежели отсутствие волос. Я конечно, мог бы сетовать, что когда трахаю тебя, не могу притянуть тебя за хвост, но правда в том, что я могу приблизить тебя к себе за шею, слегка придушив, например, или прикусить за голый затылок так, чтобы у тебя мурашки бежали от спины к соскам - все это он говорит открыто глядя в мои глаза, а от нарисованных воображением картин, я наполняюсь томлением. Низ живота наполняется тяжестью от предвкушения, что он все так и сделает, потом. Мне нравится эта бескомпромиссность. Это что-то новое для меня, сильное. Он сильный. Не мямля, а четко знает, что возьмёт, а что даст.
Облизываю пересохшие губы и стягиваю через голову свитер.
- Хочу все это. То, что ты говоришь.
Он улыбается в ответ, и тянет меня к себе за талию.
- Значит будет.
- И то, что ты в лесу говорил. Тоже хочу. Чтобы ты мой рот заткнул.
- Женщина, ты всегда такой была, или после химии только?
- Иди ты в жопу.
- И там тоже буду, но сперва вернём тебе румянец.
В ванной теплый пол и просторная душевая за стеклянной перегородкой. В ней пол тоже с подогревом. Док не экономит на своем комфорте, это видно по его одежде, и по снятой для командировки квартире. И это мне тоже нравится.
Он раздел меня сам, внимательно осматривая мое тело. Как то даже профессионально. Задержал взгляд на острых бедренных костях
- У тебя ссадины остались. Почему ты не сказала, что больно?
- Я не почувствовала.
- Прости, я буду более осторожен.
- Я не хрустальная и даже не умирающая - все ещё не привыкну к этой мысли и она меня будоражит. Нравится об этом говорить. - Мне было хорошо в тот момент. Я давно ничего подобного не испытывала.
Наблюдаю, как он раздевается сам. Взору открывается приятная картина: Алексей крепкий и подтянутый. Грудь широкая, с плоскими темными сосками и светлой порослью волос, спускающихся по животу в пах и охватывающих такой же гармоничный член, который, к слову, уже в полной боевой готовности. Без раздумий протягиваю руку и обхватываю его, проходясь большим пальцем по гладкой головке. Горячий, нежный. Док прижимает меня к себе, целует шею, прикусывает. Все, как он говорил: мурашки разбегаются от места укуса к груди и соски немного болезненно напрягаются, волоски на его груди жёсткие и я трусь об них вполне сознательно, чтобы усилить это напряжение.