— Ну давай же, я хочу тебя, — пылающими щеками терлась о его лицо девушка. — Что ты медлишь, введи его вовнутрь. Разве ты не видишь, что я согласна…
— Подожди немного, я сосредоточусь и мы займемся любовью по настоящему, — растерянно бормотал Дока, руками терзая непослушный член. — Наверное, он перенапрягся…
Приятный запах доступных половых органов партнерши будоражил нервы, заставляя волосы на загривке подниматься дыбом и стягивая мышцы живота. От осознания, что стал хозяином положения, что еще одна победа приготовилась украсить грудь, Доку выворачивало наизнанку. Под пупком зачавкала лужица из пота, влажная простыня окончательно опутала мокрые ноги. Вдобавок, в рот настырно полезли покрытые лаком колкие завитки волос подружки. Назойливые мелочи бесили, не давая мыслям собраться в целенаправленный пучок, отвлекали от главного, изнутри готового раздербанить теперь самого взбудораженного самца. Измученный, под нетерпеливыми пальцами вспыхнувший синим пламенем, член перестал подавать признаки жизни вообще. Дока готов был оторвать его с корнем и выбросить в окно, из которого так необдуманно завлек девушку к себе. А партнерша продолжала нагнетать обстановку, ногтями царапая его спину:
— Очнись ты, наконец, внутри у меня все горит, — она уже примеривалась покусывать дружка остренькими зубками. — Ты же только что чуть не изнасиловал, и вдруг расхотел…
— Я тебя не насиловал, — слабо отбивался Дока, рукой пытаясь протолкнуть во влагалище оставшийся от члена вялый отросток. Поняв, что из затеи вряд ли что получится, сдался. — Давай доведу пальцами.
— Ни в коем случае, они грязные, — всполошилась девушка. — Я хочу, чтобы вошел им.
— Но я уже возбуждал тебя рукой.
— Я ничего не ощущала, думала, что водишь снаружи.
— Я входил вовнутрь.
— Нет, только им, ты же мужчина…
Отшвырнув от паха кисть, подружка плотнее прижалась к Доке, впилась ногтями в его задницу. Он губами размазал ее губы на ее же зубах и, схватив за волосы, надолго заставил замереть в неудобном положении. В квартире наступила тишина, слышно было как просыпается малосемейка, как на улице прохладный воздух портевожили первые восклицания поспешивших на работу жильцов. А он продолжал прижимать девушку к постели, не позволяя той сделать лишнего движения.
Так продолжалось целый ледниковый период, пока он не удостоверился, что страсть подружки потихоньку начинает улегаться. Она уже не так стремилась втереться лобком в его измочаленный член, опали и забугрившиеся под нижней рубашкой груди. Громко зазвенел будильник, дотянувшись до него рукой, Дока нажал на стопор. Затем отклеился от партнерши и как на ходулях пошел подмываться. Он с трудом отыскал спрятавшийся вовнутрь тела свой половой орган, подобного с ним тоже не происходило ни разу. Вернувшись в комнату, увидел, что девушка успела встать с кровати и облачиться в короткое платье, зло и растерянно начал одеваться тоже. Когда дошли до трамвайной остановки, чтобы расстаться окончательно, она вдруг повернула к нему красное лицо, процедила сквозь сцепленные зубы:
— Импотент несчастный, ты хотел меня взять силой.
— Ты сама легла в кровать, — замедлив движение, огрызнулся он.
— Ты насиловал, просто ничего не получилось, потому что я не далась, — громко крикнула она явно в рассчете на то, что ее услышат люди вокруг. — Продержал в своей вонючей квартире всю ночь, думаешь, тебе это легко пройдет?
— Ты пришла ко мне сама.
— Это ты затащил к себе и начал издеваться, — оглядываясь по сторонам, перебила она его. — Трусы порвал, ночную сорочку.
— Не говори глупостей, ничего я не рвал, — попытался взять ее за локоть Дока.
— И там у меня все болит, — отшатнувшись, крикнула девушка. Несколько человек на остановке повернули к ним головы. — Пальцами тыкал, а потом свой недоразвитый пытался запихнуть.
— Что ты хочешь? — окончательно растерявшись, развел руками он.
— Чтобы за все ответил, понял?
— За что?
— За изнасилование, — вновь крикнула девушка. — За то, что заманил к себе и до утра продержал взаперти, издеваясь как садист.
Это было уже слишком, Дока нутром почувствовал, чем подобное заявление грозит обернуться. Оглянувшись на сумрачных с утра работяг, продолжавших прислушиваться к набирающему обороты скандалу, он отошел от подружки, как можно спокойнее кивнул на подкатывающий гремящий трамвай: