— Ах, этот, разве я не рассказывал, что халат делали на заказ? — мужчина закинул руку за шею, нащупав ярлычок, спокойно оторвал его и бросил на стол. — Магазинчик с небольшой швейной мастерской поностью в руках жены моего друга, она пришивает ярлычки со своими инициалами на те вещи, которые под ее чутким руководством и с ее участием шьются только для избранных. Одним из таковых оказался твой покорный слуга.
— Тогда все в порядке, хотя эту вещь ты старался надевать лишь в исключительных случаях. В Москве я видела тебя в ней всего раза два, а здесь впервые, — снимая внутреннее напряжение, собеседница подергала плечами и перевела потеплевший взгляд на ночной залив, начинавшийся прямо от стен гостиницы. Добавила с игривой усмешкой в уголках губ. — Прости, мне показалось, этот халат нравится тебе потому, что не дает забыть одну из моих предшественниц.
Некоторое время мужчина молча крутил в пальцах зеленую из уральской яшмы серебряную зажигалку. Затем со вниманием присмотрелся к окутавшейся лунным светом золотоволосой своей пассии, чуть дрогнувшим голосом с хрипотцой негромко произнес:
— Спасибо, дорогая, если любимый человек начал замечать мелочи, мимо которых ты сам равнодушно проходишь, значит, вера в обоюдную любовь не напрасна. Я люблю тебя и постараюсь, чтобы ты во мне не разочаровалась.
— Вот и хорошо. И давай–ка не будем больше о грустном, иначе даже вечно голубое небо над благословенной Венецией начнет хмуриться, — окончательно избавилась от сомнений спутница. Отпив глоток вина из высокого хрустального фужера, промокнула салфеткой выразительные свои губы. — Итак, Дока Юрон покинул высокогорную турбазу, весть о его недюжинных способностях вознамерились разнести на все четыре стороны света сразу четыре доверивших ему свои чувственные желания женщины. Что же было дальше?
— Ты снова иронизируешь? — добродушно засмеялся ее собеседник.
— Ничуть, просто у меня поднялось настроение.
— Тогда в путь, как бы ни был он тернист…
После того, как Дока вернулся домой, сексуальные желания у него увеличились многократно. Теперь он согласен был трахнуть даже пробегающую мимо собаку. Для общего счета. Он вдруг открыл для себя, что на отдыхе люди расслабляются, что сил для победы над женщиной требуется меньше, нежели в пропитанном выхлопными газами, вечно суетливом городе, в котором озабоченное выражение на лицах партнерш не сходит даже во время полового контакта с ними. Значит, при любой возможности нужно пользоваться предоставляемыми профсоюзом путевками и работать, работать в поте лица, чтобы поскорее достичь заветного рубежа в сто женщин. Его удивило, что простая деревенская бабенка — бывшая жена — додумалась до этого раньше, каждый год уезжая на отдых в южные санатории. Он давно оставил надежды на то, что она сохраняла ему верность, хотя они не растаяли окончательно. Ведь жена выросла в деревне, в которой до сих пор поклонялись патриархальным устоям, к тому же, к сексу относилась с прохладцей. Но по приезде из очередного отпуска, бывшая супруга каждый раз лукаво поводила блядскими глазками и с прозрачными намеками на его нередкое половое бессилие заводила разговор о том, как хорошо заниматься кустотерапией с горячими и настойчивыми кавказскими мужчинами. В связи с этим он не мог отвязаться от мысли, что давно настало время догонять в счете теперь ее. Запоздалые думы только подхлестывали заманчивые мечты.
На следующий сезон Дока уже сам напрашивался на поездку к берегам Черного моря. Отмечая прилежный труд, профсоюз пошел навстречу, и в конце лета снова выписал путевку подающему надежды начальнику смены, теперь на морской курорт. Дока никогда не видел моря, поэтому с волнением влезал в скорый поезд до Адлера. А когда состав потянулся вдоль присыпанного крупной галькой побережья, когда у самых шпал заплескались зеленовато–синие с кипельно белыми гребешками пенные волны, у него невольно перехватило дыхание.
Когда распаковался и получил ключи от номера в похожем на белоснежный океанский лайнер здании санатория, немедленно сбежал по крутым ступенькам и устремился к берегу.
Морской простор открылся внезапно, сразу за стеной продуктовых палаток с продавцами–кавказцами в них. Так же неожиданно показался заваленный голыми телами пляж, который тянулся по побережью аж до выступающего в море скалистого мыса. На всей этой усеянной людьми узкой полосе отыскать свободное местечко оказалось проблематично. Дока растерянно осмотрелся вокруг, множество женщин любого возраста с удовольствием подставляли кругленькие, плоские, квадратные — разные — попы палящему в полную силу ослепительному в чистом небе солнцу. Мужских комковатых задниц он старался не замечать. В этот момент звонкий девичий голос весело позвал: