— Иди отдыхать и… приходи завтра на море, — негромко попросила она.
— Спасибо, но ты меня совсем не знаешь, — благодарный за привязанность, заторопился было он с оправданиями.
— Если бы я могла предвидеть, родилась бы гадалкой, — засмеялась она бархатистым смехом. — А так я всего лишь обыкновенная женщина, каких на улицах городов и сел великое множество. Иди, новое утро все расставит по своим местам.
Он пришел ближе к обеду, когда многие отдыхающие нацелились покинуть пляж. Дока стеснялся встречи не с синеглазой пловчихой, а с сексуальной партнершей, с которой» успел полазить по окрестным горам. Он боялся, что та окликнет его и закомство с новой подружкой на этом закончится, ведь места, которые обе выбрали для отдыха на пляже, находились почти рядом. Его тревога оправдалась, не успел он сделать по галечной россыпи несколько шагов, как раздался знакомый голос с хрипотцой:
— Сюда, разлюбезный, заруливай на нашу стоянку, — замахала сразу обеими руками вчерашняя подружка. Она явно успела и опохмелиться, и окунуться в новый кайф. — Только не ссылайся на режим и лечебные процедуры, я уже в курсе, какое у тебя здоровье.
— Я и не думаю оправдываться, на здоровье тоже пока не жаловался, — настороженно крутя головой по сторонам, остановился возле наброшенного на пляж покрывала Дока. Посередине лоскута материи снова возвышались несколько бутылок с портвейном, две банки кильки и буханка хлеба. Сидящая напротив землячка пассии небрежно обнимала за шею того худощавого мужчину в возрасте, который после их вчерашнего ухода в горы оставался с ней. Наверное, сумели договориться. — Но от выпивки категорически отказываюсь.
— А что здесь пить, ослиная моча, — пьяно откачнулась назад подружка. — К тому же, мы не в родной замоскворецкой конторе, а в отпуске.
— Он и вчера губы кривил, — неприязненно покосилась на Доку ее соседка. Мужчина взял девушку за щеку, развернул к себе и демонстративно поцеловал в губы.
— Спасибо за приглашение, ребята, но такой отдых меня не устраивает, — воспользовавшись моментом, Дока живо отвернулся, чтобы по ступенькам взобраться на бетонную эстакаду с раздевалками и душем. Бросил через плечо. — Желаю удачи.
— Ну и дергай, щелкунчик на час, — послышалось за спиной. — Проситься станешь, не пустим.
Поморщившись, Дока полез наверх. На залитой солнцем просторной площадке на деревянных топчанах подставляли жгучим лучам животы и спины курортники в разноцветных плавках и купальниках. Дока направился к одной из раздевалок, он прошел уже половину эстакады, когда вдруг увидел знакомую сбитую фигурку. Оттопырив круглый зад, девушка опиралась на железное ограждение, любуясь раскинувшимся до горизонта водным пространством. Ровные бедра с узкими полосками плавок на них равномерно переходили в полные икры, под коленями играли тенями сексуальные ямочки. Распущенные волосы на гибкой спине слегка шевелил набегавший с моря теплый бриз, в заброшенных на лоб защитных очках играли яркие блики. Вся она представляла из себя не вечно зависимую от разных обстоятельств слабую половину человечества, готовую выйти за кого угодно и нарожать тому кучу детей, лишь бы ее кормили, одевали да изредка замечали. Эта девушка цену себе знала. Женщины данного типа возбуждали Доку больше всего, потому что они были именно женщинами. О такой он мечтал сколько себя помнил и не задумываясь отправился бы за ней на край света. Он сразу узнал пловчиху, подумал о том, что и она видела, как крутился он по пляжу. Наверняка засекла его перебранку с теплой вчерашней компанией. Переступив с ноги на ногу, Дока набрался решимости и подошел к девушке сзади:
— Привет, а я тебя искал.
— Я видела, — помедлив, обернулась она к нему. Критическим взглядом осмотрела всю его фигуру в спортивном трико и сандалиях на босу ногу. Фыркнула под нос полными губами. — Выспался?
— Само собой, даже на завтрак не ходил.
— А на процедуры?
— Там назначили… еще успею.
Пловчиха снова покривила округлые линии лица в веселой усмешке, поиграла искорками в ярко–синих глазах. Облокотившись о перила, положила ногу на ногу, внизу поджарого живота четко обрисовался выпуклый лобок с вылезшими из–под плавок несколькими черными завитками волос. Дока почувствовал непреодолимое желание обладать девушкой, он понял, что она принадлежала к тем женщинам, которых мужская половина человечества прозвала сладкими. Все у нее было к месту: и округлый подбородок, и стоячие груди, и высокий розовый пупочек посередине мягкого живота с плавно переходящей в овальные линии бедер тонкой талией. И выпирающий лобок, вызывающе приглашающий овладеть хозяйкой всего этого богатства и насладиться не только отточенными внешними формами, но и опьянеть от внутреннего содержания, которое просто обязано было быть обильно хмельным. Чтобы сдержать охватившие его страсти, Дока невольно потянулся пятерней к прическе.