Наконец официант поставил по бокам стола два венецианских стула и протащил пустую коляску к выходу в коридор. Негромко защелкнулся дверной замок и тишина взялась прибирать пространство комнат с высокими потолками к своим рукам. Женщина прошла на балкон, подняв фужер, полюбовалась холодной игрой света на хрустальных гранях, затем наполнила его из графина рубиновым вином и отпила маленький глоток. В голове пронеслась мысль о том, что и это тосканское чудо делали еще в средневековье, излучающем до сей поры свет от расцвета культурных ремесел, что играющий рубиновыми искрами королевский напиток ровесник Леонардо да Винчи с Тициано Вечеллио, создавших первый одухотворенную Джоконду, второй не менее божественную Данаю. Вино горчит от растворившихся в нем веков, оно как бы передает запахи той эпохи, самой противоречивой из всех, когда с одной стороны вставало солнце возрождения искусств, а с другой надвигался мрак инквизиций с Варфоломеевскими ночами. Запахи будоражили воображение, заставляя невольно поводить плечами, женщине не хотелось отрывать фужер от губ, она вдыхала терпкий аромат в себя и ощущала, что уносится из настоящего во все сильнее влекущее прошлое. Там было интереснее, там почему–то казалось теплее и спокойнее, несмотря на безрассудство церковных служителей, на то — она знала это наверняка — что там ее ждал бы жаркий костер, на которых сжигали пособников нечистой силы. С прекрасными чертами мраморного удлиненного лица, с диковатым блеском в зеленых зрачках, заставляющим многих претендентов на ее руку терять рассудок, она точно попала бы в список ведьм, подлежащих немедленному сожжению.
На оголенные плечи легли широкие ладони, погладили указательными пальцами подбородок женщины и успокоились на ее груди. Она чуть повернула голову назад, скосила продолговатые глаза на мужчину:
— Ты закончил свои дела? — чувствуя, как от партнера исходит внутренняя сила и спокойствие, негромко спросила она.
— Даже успел продвинуться на шаг вперед, — обдавая кожу на ее шее клубочками тепла, зарокотал в ухо его бархатистый голос. — С Италией у моей фирмы никогда не было проблем, несмотря на то, что мафиозные структуры здесь как нигде в авторитете.
— Ну–ну, не преувеличивай, мафиозные кланы, как мне помнится, угнездились только на Сицилии, — не согласилась женщина. — Сначала они выполняли роль защитников народа от иностранных завоевателей, а потом переросли в бандитские группировки…
— … которые с острова расползлись не только по всей Италии, но и по всему миру, — докончил предложение собеседник. — Прости, милая, к сожалению, это наша действительность и если бы мы вовремя не подсуетились, вряд ли что–либо удалось бы сделать даже в этом, предложившем миру демократический строй, государстве под руководством нынешнего лидера партии «Вперед Италия» Сильвио Берлускони.
— Ты с ним еще не познакомился? — быстро спросила женщина.
— А что такое? — немного отстранился спутник. — Ты успела соскучиться по приемам?
— Я имела ввиду совсем другое — он очень импозантный мужчина и мне кажется, что за Берлускони большое будущее.
— Если его не остановит налоговая полиция. Этот лидер правящей партии очень умен и остер на слово, но, к сожалению, азиатские привычки по части подкупов со взятками здесь проявляются сильнее, нежели в остальной Европе. Сказываются не только набеги мамлюков, но и влияние близких восточных соседей.
— Я с тобой согласна, к тому–же сама Италия состоит из разноцветных лоскутов. На севере ее открывает почти арабская Венецианская республика, а на юге замыкает полуазиатское Неаполитанское государство, там даже жители, в отличие от рослых голубоглазых северян, невысокие и черные.
— Остается лишь Рим с его тысячелетними демократическими устоями, — засмеялся мужчина, пройдя к столу, он оседлал венецианский стул и протянул руку к графину с вином. — Тебе не кажется, что мы начинаем потихоньку политизироваться, в то время, как цели перед собой ставим совершенно другие?