Приподнявшись на локтях, Дока рывком вскинул вверх голую свою задницу и тут–же с мычанием отвалился набок. Половые органы, хоть и с усилием, но разлепились, да в ладони больно впились острые края мелких камней. Под придушенный смех партнерши, он принялся выковыривать их из кожи. И лишь после этого испуганно оглянулся на женщину.
— Не переживай, мы народ привычный, — поймав его взгляд, успокоила она. — Хорошо еще, что кофточку с юбкой и трусиками снимать не пришлось, иначе замостилась бы щебнем до самого копчика, — она гибко перевернулась на живот. — Давай, нетерпеливый, займись–ка тоже выкорчевкой щебня из моих складок.
— Идут, говорю. Не слышишь, смеются?
— Можно подумать, что они такого не видали…
Перед выходом на тротуар, они снова тщательно отряхнули друг друга, смахивая незамеченные сразу веточки с соломинками. Женщина молча отобрала у Доки тяжелые сумки:
— Дальше меня провожать не надо, — ласково сказала она.
— Почему? — попытался удивиться он.
— Если бы между нами ничего не произошло, перед детьми я бы чувствовала себя уверенно, а теперь я не смогу посмотреть им в глаза.
Дока помолчал, покрутил головой в разные стороны:
— Но это не последняя наша встреча? — спросил он.
— Все зависит от тебя.
— Тогда до вечера, я назначаю тебе свидание на танцах.
— Ты действительно хочешь встречаться со мной? — внимательно всмотрелась она в него.
— А что тебя удивляет?
— Я подумала, что в твоем возрасте молодые мужчины пользуются любой возможностью пополнить список побед над женщинами.
— И я не прочь это делать, — откровенно пожал он плечами. — Но ты мне нравишься больше, чем незамужние дурехи.
— Почему сразу дурехи?
— Потому что с ними возни больше.
— Понятно, — она взвесила сумки в руках. — Тогда до вечера. Но учти, я снова приду с детьми, девать их мне некуда.
— Намекаешь, чтобы я держался в сторонке?
— Желательно не мозолить им глаза. Иначе дома…
— Я понял, — Дока пригасил плутоватую усмешку. — Но хоть что–то они во время танцев у тебя просят?
— К чему клонишь, парень? — вскинула длиннющие ресницы партнерша.
— За мороженным, например, посылают?
— Сами бегают, — засмеялась она.
— Тебе тоже полезно прошвырнуться, — придвинулся ближе он. Заметил, как у собеседницы голубым пламенем вспыхнули огромные девичьи зрачки. — Я провожу тебя по темным аллеям.
— Проводи, только учти, я детей никогда не баловала. Мороженное будешь покупать сам.
Несмотря на то, что по вечерам на побережье опускалась прохлада, на танцплощадке негде было яблоку упасть от полуобнаженных женских фигур и фигур мужчин с закатанными рукавами на рубашках. Дока долго наблюдал за вливающейся в створки ворот бесконечной толпой, он хотел купить билет и на женщину. Но знакомая пассия опаздывала. Музыканты–армяне на возвышении заиграли пятый по счету танец, чтобы не терять времени даром, Дока взял билет и протиснулся в дальний угол площадки, в тот самый, в котором они познакомились. Их место занимала стайка молоденьких девочек лет по семнадцати. Одна из них, не успел он осмотреться, смело подошла и присела в полукниксене:
— Разрешите вас пригласить?
Дока засунул контрамарку в карман, окинул внимательным взглядом тоненькую фигурку. И вдруг как–то ненароком понял, чем отличается молодая женщина от девушки. Женщина как бы округляется, она приобретает волнующие формы, на успокоенном замужеством лице нет той неуверенности о будущем, вместо нее на нем, оглаженном, проступает разбогатевшее на энное количество человеческих знаний внутреннее содержание. А стоящая перед ним, не успевшая насладиться прелестями супружеских утех, девушка вся светилась тем, чем обладала в данный момент. И было ясно с первого взгляда, что багаж она имела небогатый.
— С удовольствием, но танец, кажется, быстрый.
— Это так кажется из–за барабанной ритмики, на самом деле его танцуют медленно.
— Вы разбираетесь в музыке? — подхватывая партнершу за талию, решил не прерывать разговора Дока. — Наверное, учитесь в музыкальном учреждении?
— Я студентка, но профессию выбрала иную. Просто у меня идеальный слух. Знаете, сочинять музыку, писать стихи и романы, рисовать картины — учить не следует. Таким даром природа щедро наделяет тех, кого считает достойным этих профессий.
— Странно, зачем–же тогда открывают училища и высшие учебные заведения по таким благородным профилям? — Дока с еще большим вниманием всмотрелся в партнершу по танцу. — Если размышлять по вашему, они ни к чему, и учителя с профессорами получаются дармоедами. Я сам закончил институт народного хозяйства, скажу честно, без него я был бы специалист никакой.