— Не надо сравнивать несравнимое, хотя и здесь есть исключения, — приятно и одновременно успокаивающе улыбнулась девушка. — Согласитесь, что есть люди от природы талантливые, эдакие самородки, которые безо всяких школ обладают способностью творить немыслимое в общечеловеческих понятиях.
— Не спорю, деревенский поэт Сергей Есенин, Иосиф Бродский с шестиклассным образованием, писатели, художники, композиторы от сохи послереволюционных времен, и так далее.
— Вот видите? Их необходимо было только подтолнуть в нужном направлении, а дальше они пошли сами, — загорелась девушка. Машинально слизнула с верхней губы капельку пота. — Точно так–же в физике, математике с химией, некоторые люди от рождения нацелены считать и выводить формулы, остается лишь показать им дорогу, на которой они выразили бы себя с наилучшей стороны.
— Вот потому и нужны школы, училища и высшие учебные заведения с учителями и профессорским составом. Вы так хотели сказать? — добродушно усмехнулся он. — Спасибо, объяснили доходчиво, хотя каждый из нас знает об этом тоже с пеленок. Я, например, в детстве с удовольствием собирал старинные монеты, значки, другие знаки различия. Млел от исторических и приключенческих романов. Учитель истории говорил прямо, что у меня прямая дорога в археологи.
— Но вы по археологическим тропам не пошли, — засмеялась партнерша.
— Не удалось, может быть потому, что учитель пения прочил мне большое будущее на музыкальном поприще. Надо признать, что пел я в то время не хуже самого Робертино Лоретти из Италии.
— Значит, у вас тоже идеальный слух.
— Его у меня никто и не отнимал.
— Тогда вы должны слышать, как фальшивят музыканты.
— А вы решили, что здесь обязаны работать профессионалы? — откровенно засмеялся он на наивность девушки. — Люди, которые на возвышении терзают струны электрогитар и бьют по клавишам синтезатора, с таки же успехом торгуют на базарах овощами и фруктами. Они больше ни на что не способны, кроме как на неутомительный, но денежный, труд.
— Я с вами согласна, — прикрыла ресницами блестящие глаза собеседница. — Кстати, танцы начались уже давно, а вашей вчерашней партнерши что–то до сих пор не видно.
— А вы были здесь и вчера? — смущенно покашлял в кулак Дока.
— Мы ходим сюда каждый день.
— Ну и как, нравится?
— Слушать фальшивые аккорды музыкантов, или сама атмосфера?
— Все в общем.
— Представляете, идти больше некуда.
— Познакомились бы с парнем, посидели бы с ним в кафе.
— Я не надеюсь открыть Америку, но в России кроме дураков и дорог есть немало других проблем, — девушка посерьезнела, как–то странновато взглянула на партнера. — Одна из них заключается в том, что найти нормального парня удается лишь немногим девушкам.
— К тому же, в парнях чувствуется вечный недостаток. Все правильно, ощущение такое, что наша страна никогда не выходила из конфликтов, — похмыкал носом Дока. — Оттого и поколения рождаются как бы неполноценными. Я вас понимаю и, поверьте, сочувствую, женщинам действительно не сладко.
Лабухи слаженно взяли последний аккорд и мелодия закончилась. Осмотревшись по сторонам и не заметив среди присутствующих утреннюю пассию, Дока подхватил под локоть девушку, собираясь отвести ее на место.
— Разговор у нас получился слишком заумным, — запоздало спохватился он, провел пальцами по лицу. — В таких местах большие проблемы поднимать не следует, как вы думаете?
— Я сама натолкнула вас на эту тему, — засмеялась партнерша. Кинула на собеседника быстрый косой взгляд. — Разве со вчерашней женщиной вы вели беседу ни о чем?
Теперь пришла очередь рассмеяться Доке. Он понял, что понравился девушке и она решила показать себя начитанной особой. Вытащив платок, промокнул уголки губ и снова со вниманием осмотрелся вокруг. Они продолжали стоять почти на середине освобожденной от танцующих заасфальтированной площадке. Женщины с детьми не было видно нигде, наверное, у нее что–то случилось. Или она опомнилась, что совершила непоправимую ошибку и теперь горько жалела о том, что поддалась на уговоры мимолетного любовника. Скорее всего, последняя мысль была наиболее верной.
— Вчера мы пытались решать задачи другие, — пробежавшись пальцами от локтя собеседницы до ее мягкой и теплой ладони, с уверенностью в голосе сказал он. — Уверяю вас, они были посложнее разговора ни о чем.