Свернув в небольшой коридорчик, женщина прошла на остекленную сверху до низу веранду, служащую одновременно и смотровой площадкой, и местом для курения. Прикурив сигарету, подождала, пока дым наградит подусталую плоть легким кайфом, облокотилась об аккуратную линию как бы перилец. Перед взором раскинулась панорама невысокого, не столь уж большого, зеленого городка с редкими ажурными этажерками до двадцатого этажа, но ухоженного до такой степени, что о его чистоте можно было судить даже по крышам с длинными прямоугольниками выкрашенных черной краской труб. По размеченным проспектам неторопливо бежали немногочисленные сверкающие автомобили, оставляя позади себя никуда не спешащих велосипедистов, по тротуарам прохаживались по большей части одинокие обеспеченные жители. Размеренность чувствовалась во всем, она была присуща всей Европе, с заходом солнца закрывающейся в квартирах перед уютными экранами современной видео техники. И снова необъяснимое чувство тоски сдавило женщине грудь. Это происходило всегда, как только она пересекала государственную границу. Наверное, давала знать о себе загадочная русская душа, не могущая представить себя без родной помойной ямы. Передерув плечами, женщина с привычным раздражением подумала о том, что никакой загадки в корне быть не должно. Нет ее в душе, как не существует особого пути России. Это выдумки старающихся удержаться у власти идиотов–патриотов, точно такие–же, как явная ложь, присутствующая в рассуждениях, что еврейская нация самая умная на земле. Ум еврея развился от одного неудобного для этой нации обстоятельства — от вечной конспирации. Когда человека приговаривают пожизненно прятаться, он приобретает способность пролезать сквозь игольное ушко. Точно так–же и русская душа, наследница нахлынувших из диких степей татаро–монгольских нукеров, под цыганские переборы гитарных струн вечно плачет по необъятным первобытным просторам, презирая ухоженное благополучие на немерянных природных богатствах завоеванных территорий.
Загасив окурок, женщина перекинула ремешок сумочки через плечо, неспешной походкой направилась к выходу из музея. На сегодняшний день было запланированно еще много разных дел, обещающих поднять настроение. А вечером, когда ее спутник освободится, они обязательно посетят улицу Красных фонарей. На ней установлен трехметровый памятник торжеству жизни — мужскому фаллосу, там, за зеркальными витринами, в эротических позах извиваются современные наложницы из разных стран, за немалые деньги предлагающие мимолетную любовь. Белые, желтые, черные, красные, коричневые, узкоглазые, с глазами в поллица, широкоскулые и с лицами наподобие острой сабли. Толстые и тонкие, длинные и короткие, все они тяготятся одним — нехваткой денег. Своего спутника женщина сводит туда обязательно, как и в кафе с порциями каннабиса прямо на столиках, чтобы доказать преимущества свободного общества, выбирающего путь свой не как в России — особый — а по собственному разумению, по решению раскованного разума. Хочешь — иди на панель и кури травку, желаешь добиться значительного — займись любимым делом.
Еще в этих кафе игривые официантки любили подшучивать над туристами из Шотландии. Когда здоровые парни в клетчатых юбках заходили в помещение и в поисках свободного места останавливались посередине прохода, одна из обслуживающих столики голландских девушек осторожно подкрадывалась сзади и резким движением подкидывала край юбки кверху. Вид волосатых ног и обтянутых мужскими трусами крепких ягодиц на мгновение парализовывал многочисленных присутствующих разных национальностей. И лишь минуту спустя громкий раскатистый хохот посетителей надолго зависал под сводами потолков, заставляя замедлять шаги и публике на улице. Сами шотландцы тут–же с удовольствием присоединялись ко всеобщему веселью, позволяя шустрым девушкам проделать над ними фокус еще раз.