— Ты только что утверждал, что я плоть и кровь от своего народа, — иронически усмехнулась женщина. — А теперь говоришь, что это невозможно. Объясни, где здесь спрятана логика?
— Она наверху, — мужчина пригладил волосы. — Русский народ живет чувственными прекрасными мечтами, не воплощая их в жизнь на практике. Он мечтатель, как и ты. У тебя была — и остается — возможность сделать карьеру и присоединиться к европейскому бомонду, но явственно осязаемому благополучию ты предпочла темную лошадку. То есть, меня. Почему?
— Потому что, я тебя тоже… уважаю, — немного подумав, скромно опустила длинные ресницы женщина. — К тому же, там все ясно, а здесь, как ты выразился, темная лошадка. А я, как и мой народ, по жизни игрок.
— Вопрос исчерпан, — с довольной улыбкой откинулся на спинку стула собеседник. Решительно взмахнул руками, боясь продолжать случайную тему, чтобы ненароком не затронуть откуда–нибудь выпрыгнувших болевых точек. А их во взаимоотношениях с прелестной спутницей оставалась еще масса. За время не столь долгого пути он был удовлетворен достигнутыми результатами. Повторил. — Этот вопрос считаю полностью исчерпанным, и перехожу к продолжению повествования о нашем общем друге. Или о сыне, как тебе будет угодно.
— Согласна, не стоит развивать диалог дальше. Осмыслить полностью наш странноватый на первый взгляд союз мы пока не готовы, — поднося бокал к губам, пригасила дерзкие лукавинки в зрачках собеседница. Отпив несколько глотков, потянулась к коробке с сигаретами. — Итак, сына мы оставили в положении незавидном. Что же произошло с ним дальше?
— Ты сама подтвердила, что он успел прожить свою судьбу до нынешних дней, — усаживаясь поудобнее, улыбнулся мужчина. — Мне остается лишь проследить за ее предначертаниями и отметить, что из загаданного им сбылось, а что ушло в зыбучий песок иллюзий.
— С удовольствием присоединяюсь к этому…
Не успел Дока осознать, что при неправильном образе жизни найти достойную пару ему не удастся и сексуальное удовлетворение он по прежнему будет искать в опостылевшем онанизме, он не откладывая откликнулся на письмо законной жены. Месяца через два та приехала вдруг к нему, такая же по крестьянски ладная, но раздобревшая по линии начальственного гонора. Оказывается, ей успели предложить невысокую руководящую должность не в родном колхозе, а в районном центре, и она постаралась нашуметь некоторыми инициативными начинаниями. Единственное, что могло помешать дальнейшему продвижению по службе, это неустойчивое семейное положение. По паспорту вроде и замужем, а супруга рядом нет. Занимающему пост члену партии такое было не к лицу. Истинную причину приезда она, конечно, скрыла, сослалась на то, что соскучилась по с первого взгляда любимому человеку, готова пойти на мировую в ущерб собственному достоинству. Он поверил в любовь с бессонными ночами, в то, что жена мечтает о ребенке. Пришел к директору завода и написал заявление на увольнение. На уговоры с немедленным предоставлением квартиры в малосемейке, подыскиванием общими усилиями невесты, главное, досрочным переводом его в начальники отдела, ответил категорическим отказом. В тот момент он больше доверял супруге не только по линии любви, но и обещанию скорого его продвижения по службе на родине. С ее по крестьянски мощной пробивной силой, граничащей с откровенным хамством, это представлялось более похожим на правду.
Как только они вернулись, им действительно сразу предоставили квартиру. Два специалиста, да еще с высшим образованием, для небольшого городка оказались подарком. Но розовые мечты развеялись чуть не с первого месяца. Несмотря на хорошую должность и неплохую зарплату, Доку никто не стремился излечивать от ревности. Вдруг всплыла безобразная история о похождениях супруги с каким–то слесарем с авторемонтного завода, затем еще что–то подобное. Докатило наконец–то и то обстоятельство, что нужен он ей лишь для восхождения по служебной лестнице на вершину власти. Он с недоумением воззрился на маленького рядом наполеончика из глухой провинции, осенило вдруг, что все они, коротышки, одинаковые: карлы двенадцатые, наполеоны, ленины, жуковы, в том числе, всякие сталины. И он взбесился. Вспомнив отказы девушек при сексуальных к ним домогательствах, всю невыплеснутую злость выместил на жене, избив ту до полусмерти. О своих изменах он задумываться не пожелал, в бешенство приводил тот факт, что вернулся к женщине, у которой был первым, но на которой кто–то успел побывать. Всегда рассчитывал, что подруга по жизни будет как жена Цезаря — в неприкосновенности и вне подозрений. Оказалось, что за время отсутствия она опустила его ниже обывателей, над которыми снисходительно посмеивался, перед которыми старался возвыситься. Семейная телега загремела под откос, увлекая за собой седоков, отбирая у них то, чем успели их наградить власть имущие. Собрав манатки, супруга укатила в большой областной город, оставив Доку тонуть в бутылках с вином.