- Кстати по поводу несовершенства мира. Не задумывался ли никто из вас, что в современном мире крайне тяжело, практически нереально быть Иисусом Христом? Нереально жить именно так как, по его словам, хотел бы Господь Бог? Буддистам легко рассуждать об этом на свежем воздухе необитаемых Гималаев. Там гораздо легче искать нирвану, когда нет жизни, суеты, работы, не надо думать о том, как прокормить детей и дать им дорогу в жизнь. Там свежий воздух, пение птиц, не надо покупать костюмы, долго готовить еду - я б тоже отрешился от бытия - попробуй там не отрешиться!
- Так вот Конфуций и те самые древние китайцы говорили о таком пути человека в мире несовершенном и полном забот и искушений.
Есть некий нравственный идеал - мудрец - благородный муж, которому противопоставляется низкий человек, простолюдин.
- Вот уже в ваших словах налицо очевидное неравенство, - заметила я.
- Погодите. Мы ведь говорим не о христианстве. Так вот. Благородному мужу изначально присущи пять основных качеств: чувственность, долг, сознание, чувство меры и доверие. Простолюдин же изначально лишен этих качеств. Первый следует долгу и закону, второй думает, как бы лучше устроиться и получить выгоду. Первый требователен к себе, второй - к людям. О первом нельзя судить по мелочам, и ему можно доверить большие дела, второму же нельзя доверить большие дела и о нем можно судить по мелочам.
Первый живет в согласии с людьми, но не следует за ними, второй же следует за другими, но не живет с ними в согласии. Первому легко услужить, но трудно доставить радость, ибо он радуется лишь должному, второму трудно услужить, но легко доставить радость.
Первый идет на смерть ради человеколюбия и должного, второй кончает жизнь самоубийством в канаве.
Благородный муж боится трех вещей: он боится веления неба, великих людей и слов совершенно мудрых. Низкий человек не знает веления Неба и не боится его, презирает высоких людей, занимающих высокое положение, оставляя без внимания слова мудрого человека.
И ещё, самое главное - культ предков, без него невозможно достичь гармонии в жизни и космосе. Почтительный сын должен всю жизнь заботить о родителях, чтить и любить их при любых обстоятельствах. Даже если отец вор, убийца, почтительный сын обязан смиренно увещевать родителя, просить вернуть его на путь добродетели.
Семья - это сердцевина общества, интересы семьи должны быть выше интересов отдельной личности. Причем любовь - это преходящее, личное. Ее отсутствие не должно мешать нормальному существованию семьи и выполнению супругами своего долга - рождению и воспитанию детей.
И ещё. Культ предков - это не только почтение перед родителями. Это требование строгого повиновения старшим. Любой старший - отец, чиновник, государь - это непререкаемый авторитет для младшего, подчиненного подданного.
- А где здесь религия?
- А религиозный ритуал - это главное средство, которое может вписать каждую личность, общество, государство в бесконечную иерархию человеко-космического общества. Через внешние формы, обряды и церемонии могут доноситься ценности гармоничного общения на доступном для каждого человека уровне, приобщая его к добродетели. И делаться это должно не ради снискания милости божества, но потому что их использование справедливо и прилично благородному человеку.
- Да, практически все религии похожи в смысле добродетели и награды за добродетель. Если будешь вести себя хорошо, в итоге достигнешь нирваны или попадешь в рай. А там - выбирай, что тебе по душе.
- А один только мудрый Омар Хайям писал, что не хочет жить «в кредит». Хочет наслаждаться земными благами не потом, а сейчас.
- А кстати, по поводу души. Если приводить то самое существование души как момент присутствия Бога в нашей жизни, то, как ни странно, у буддистов и дзен-буддистов, японцев, нигде этого не встретишь. Вместо этого они везде, где только можно, пытаются найти или изобразить пустоту.
- А что есть пустота и где она?
- А-а, вот мы и приблизились к самым важным вопросам нашей дискуссии, господа. У людей на ответы на эти вопросы порой вся жизнь уходила.
Мы знаем жизнь дзенских монастырей. В них, конечно, производились церковные службы, изучалось писание, и так далее. Однако это был лишь общий порядок, которому по традиции следовали; гораздо более важным даже в этом общем порядке считался, однако, труд, и притом всякий, даже самый простой: уборка помещений, уход за монастырским парком, приготовление пищи, и тому подобное. Самым же существенным был труд духовный, выражавшийся не во внешних действиях, а во внутренней работе над собой, которая приводила бы к обретению «пустого сердца», то есть к достижению такого состояния духа, которое было бы свободно от всего житейского, что обычно заполняет сознание человека.