- Снова отрицание бытия?
- Нет. Это не было отрицанием бытия, жизни; наоборот, бытие - материальное и духовное - считалось реальностью. Отвергалось только отождествление жизненного с житейским, бытия, как высшего состояния, с его модальными проявлениями.
Освобождение духа из-под власти этих проявлений и приводило к тому, что дзенцы называли пустотой, то есть абсолютной духовной свободой.
- Для чего им нужно было ее достигать?
- Такая свобода открывала путь к самому главному: к познанию высшей сущности бытия.
- То есть достижение абсолютной пустоты было не самоцелью, а средством?
- Да.
- Разные пути, а цель одна. Все хотят познать смысл бытия. И кому-то все- таки это удалось? Кто-нибудь нашел ответ на главный вопрос Жизни, Вселенной и всего такого? - спросила я.
- Сущность бытия мыслилась как «природа Будды», Будды не как лица, а как состояния, как бытия высшего порядка, а такая природа познавалась человеком не где-нибудь вовне, а в себе самом, самоуглублением. Это называлось сатори - истинным познанием.
Кстати, то, что мы сейчас с вами тут делаем - это тоже подход к истинному познанию. Эти вопросы-ответы у них называли тёку-си дзинсин, то есть «непосредственно показывать человеческое сердце», не спорить, не полемизировать, а соединяться в общем духовном опыте, «совместно сверкать природой Будды».
Помимо этой, первой, «показывать человеческое сердце», формула познания имела ещё вторую компоненту: фурн мондзи - не сообразовываться с письменными знаками. Это означало, что сатори, истинное познание, дхъяна, не достигается изучением сутр.
- Почему?
- Потому что познанное не может быть выражено письменными знаками. Если учесть, что понятие «письменный знак» был тогда эквивалентен понятию «слово», эта формулы утверждала, что познание не может быть выражено человеческим языком. Но оно может выражаться действием, прежде всего творческим.
Нетрудно понять, что главным предметом этого искусства был человек. Духовный праксис дзенцев состоял в познании природы Будды, то есть высшего, истинного бытия. Но такое бытие отыскивалось, однако, не где-то в «том мире», не в «чистой Земле» а тут же, в «этом мире». На нашей грешной Земле. И не вне человека, а в человеке. И если дзен можно назвать религией, то это религия бога в человеке.
- Так в этом и есть главный ответ на главный вопрос?
- Отвечая словами дзенцев, скажу, что «Выразить истину словами не легче, чем поймать рыбу узкогорлой тыквой».
А дзенские художники, помимо пустоты кё- на своих картинах стремился передать то, что обозначалось словом Ки - пружина, что есть не сам предмет, а таящуюся в нем силу, как бы сжатую в комок, но способную мгновенно развернуться. Такая пружина заложена во всем бытии и в каждом предмете этого бытия, в природе и в человеке.
- Ну где-где, а в человеке я знаю, где находится эта пружинка, - улыбнулся Фрейд.
- Интересно, а что обещает человеку религия страны Ямато?
- Очень примечательно, что в ту пору, когда по подсчетам буддистов наступила эра «Конца Закона» или эра зла, свидетельством наступления которой дотла сгорел один из самых почитаемых монастырей: Хасэдзи, сгорели все священные изображения, и людьми овладел страх, сохранилась всего одна маленькая фигурка - фигурка Амитабы, Светоносного, владельца «Чистой Земли», или рая. «Есть только одни врата - Врата Рая. Войди в них!»
- И что же нужно, чтобы войти в эти врата?
- Представьте себе, практически ничего. Амитаба - это Будда, который дал великий обет: вести в свою обитель всех людей.
- Практически?
- Вообще-то весь японский буддизм заключался в четырех иероглифах - китайских словах; в японском произношении они звучат сэнсю нэмбуцу: одно старание - помышлять о Будде. Следовательно: никакого монашества, отшельничества, подвижничества! Никаких обрядов! Словом: «Веруйте и спасетесь»!
- И никакого стимула для человека стать лучше, чище, добрее? В чем в этой религии смысл для человечества? - спросила я.
- А в том, что именно это учение вывело религию из сферы магии, чародейства, из грубо материалистических элементов верований; оно перешло во внутренний мир человеческой природы. Отступили те задачи, которые в первое время находились на переднем плане: охрана страны, государства. Цель стала человеческой - личной и духовной: спасение мыслилось как духовное возрождение в более высокой сфере бытия. Такое учение создавало представление о наличии мировой воли, ведущей человечество к высшему благу, то есть о благом промысле.