- Я действительно так думал, Ани, родная, – тихо признался он, склоняя голову в прощальном жесте. – Желаю счастья.
Развернуться и исчезнуть в мраке коридора, остановиться лишь в комнате с белыми эдельвейсами, попытаться сохранить свое хваленное спокойствие и невозмутимость…
…А звонкий женский смех все еще летел ему в спину…
Мужчина с горьким стоном сполз по стене на пол.
Он понял, наконец, что так болело, мешало дышать.
Сердце.
То самое сердце, которое уже давно превратилось в камень. Которое он не чувствовал уже почти тысячу лет. До встречи с ней…
Бывший гладиатор, повинуясь чисто человеческой привычке, спрятал лицо в ладонях. Было слишком больно снова привыкать к тому тянущему чувству внутри, в районе груди. К хорошему, как он знал по опыту, быстро привыкаешь. Вот и он привык. Быть рядом с ней.
Он неосознанно приложил ладонь к сердцу, чтобы убедиться – бьется ли? – и наткнулся на небольшую выпуклость во внутреннем кармане легкой куртки.
Маленькое, шестнадцатого с половиной размера колечко из белого золота уютно упало в большую мужскую ладонь. Словно издевалось над вампиром, сердце которого начало замедлять свой бег, чтобы, причинив как можно больше страданий, остановиться лет эдак через пятьдесят. Бессмертный хотел подарить ей это кольцо сегодня, после того, как они бы нашли Книгу и распечатали ее силу, столь долго хранившуюся в артефакте. Сделал бы ей предложение, если потребовалось бы – дал время подумать…
Максим повертел ободок в пальцах и наткнулся глазами на россыпь мелких, насыщенно-голубых топазов, которые окружали небольшой, но аккуратный бриллиант в самом центре.
…Он впервые увидел ее в аэропорте Праги, куда его клан был вызван по приказу Мастера и по просьбе его Правой руки.
Анетт Лайт. Хрупкая фигурка еле заметна в толпе встречающих охранников и прочих, кто ожидал пассажиров бизнес-класса и частных самолетов. Белые волосы, черный мундир. «Увидишь – узнаешь!» Так сказал ему Мастер по телефону.
Максим прекрасно помнил тот момент, когда дотронулся до напряженного женского плеча, и она обернулась, автоматически перехватывая и пытаясь вывернуть ему руку. Его мышцы тоже сработали машинально, поэтому фокус не прошел. Но он увидел ее глаза.
Ярко-голубые, полные дикой, необузданной ярости, горящие леденящей душу ненавистью и решимостью, желанием растерзать, уничтожить своего врага, посмевшего покуситься на безопасность ее семьи и дочери. Серыми они стали много позднее, когда она осознала, что опасность миновала, что все в порядке и все целы…
Ярость.
Он оказался на ногах раньше, чем мысль оформилась до конца.
Там, с Нуадой, она тоже была в ярости, что он прервал их, однако, глаза ее все равно были серыми!..
- Это все ложь, – четко, больше для себя, чем для кого-то другого, произнес Максим в пустоту комнаты с белыми эдельвейсами. – Нуады здесь нет. Это все – иллюзия!
- Тогда почему ты так быстро ей поверил, Макс?
Вампир обернулся на спокойный женский голос. И тепло улыбнулся призраку.
Вторая жена Александра Лавьера Сара Дэнверс была одной из тех немногих, кто добился доверия Максима Бессмертного. Даже особо не напрягаясь. А сейчас она стояла на том самом месте, где до этого был вход в потайной коридор. Теперь там находилось высокое зеркало в тяжелой резной раме из темного дерева.
- Ты совсем не изменилась, – подходя поближе, сказал мужчина.
- Как и ты, – улыбнулась женщина. – Хотя нет, вру, изменился. Глаза. Сердце. Ты влюбился, мой друг, уже очень давно и сильно. – Сара склонила голову к плечу, как делала при жизни, когда что-то ее озадачивало. – Тогда почему ты так легко поддался своему страху? Почему не боролся?!
- Потому что в глубине души я никогда не верил, что она сможет меня полюбить. Меня, самого древнего вампира на земле. Того, кто убил людей больше, чем вся раса вампиров вместе взятая! Зачем я ей, Сара?.. У меня руки не то что по локоть – по плечи в крови! У меня даже души нет! Зачем я ей, когда я и умереть не могу?!
Сказать это вслух оказалось намного проще, чем признаться в этом самому себе. Легче было принять свой страх как данность.
- Я ведь просто мертвец, который по злобной шутке Судьбы остался ходить по миру, создавая иллюзию жизни. Зачем я ей?.. – продолжил Максим, но его прервал смех призрака.
- А ты никогда не думал, что твоя смерть – это последнее, что ей нужно в этой жизни? – Девушка перестала смеяться так же резко, как и начала. – Вижу, что не думал. Вы с Алексом все-таки родственники: он тоже спрашивал у меня об этом. Мол, я же мертвец, из-за меня ты можешь умереть, я ведь кровососущий монстр… Твой брат законченный эгоист, им был и им останется, только если моя теска не сумеет его исправить – на что я, признаться, очень надеюсь! Не становись таким же. Не отбирай у нее радость твоего существования. Просто будь с ней: без вопросов, без самобичевания и самокопания. Последнее – исключительно женский удел.
Бессмертный взглянул на давнюю подругу и хотел обнять, но вовремя остановился, вспомнив, что она – уже давно призрак, и подобный жест может ее сильно опечалить.
- Спасибо.
- Не за что. Подойди к зеркалу. – Девушка уступила ему место, и он увидел собственное отражение в блестящей поверхности. За его спиной показался прозрачный силуэт Сары. Она осторожно возложила ему на голову ажурную диадему, которая, коснувшись черных волос мужчины, блеснула и превратилась в свой мужской вариант, но такой же золотой, с крупными сапфирами и бриллиантами. – Это Никодим когда-то изготовил для нас. Теперь она – твоя.
- Но как? Никодим был уже мертв, когда появилась ты.
- Все началось еще с Персиды, матери Александра, его рассказов о ней. И тогда Никодим изготовил пять диадем для выдающихся женщин своего клана. В них он заключил важнейшие черты характера: энергичность, стремление защищать, человечность, невозмутимость, бескорыстность и… умение в случае необходимости хладнокровно убивать. Моя диадема и диадема моей дочки долгие годы оставались не активированными, потому что в чистом виде таких черт характера не было. И только после нашей смерти короны заработали, привязав наши души к себе и этому месту, назначив нас Хранителями как цветов из Круга, так и Книги. Ты же знаешь Никодима, он так любил все эти сказки… Любил настолько, что был гением. Так я стала Хранительницей Морозного эдельвейса, и теперь передаю эту корону тебе.
- Ты сказала, что диадем пять, – насторожился Бессмертный, оборачиваясь к призраку. – Но цветов – шесть.
- Никодим никогда не одобрял убийство. Пусть даже необходимое. Поэтому для этого качества короны нет. Констанцию здесь держит другое.
- Что?
- Меньше знаешь – крепче сплю. Ступай. Наше время ограничено.
- В нашем распоряжении вечность.
- Вот и не забывай об этом! – лукаво усмехнулась Сара, шутливо отвешивая ему неощутимый пинок. – Береги себя, мой друг. И ее береги.
- Спасибо, Сара, – искренне ответил мужчина. – Я никогда тебя не забуду, ты знаешь.
- Знаю. Передавай привет Алексу, – кивнула она, грустно улыбнувшись и помахав на прощанье прозрачной ручкой.
- Передам.
И шагнул в зеркальную гладь.
Цветы шиповника внутри пустой комнаты светились изнутри, становясь похожими на новогодние гирлянды. Очень мило, красиво и – вне всяких сомнений! – атмосферно, если бы не одно НО! А именно: пустая комната.
Щелкнув ногтем по ближайшему красному цветочку, который вопреки законам логики и ботаники отозвался мелодичным звоном, Андрей Лайт вздохнул. Ему не нравилось быть здесь. Он вообще не любил кладбища. А Некрополь рода Ровеля был одним сплошным огромным кладбищем. Городом мертвых тех, кого их семья любила и безвременно потеряла.
Он думал о том, чтобы выйти, когда гробовую тишину подземелья прорезал женский крик. Мужчине хватило доли секунды, чтобы узнать его. И еще секунда ушла на то, чтобы выбить дверь, увитую розами.
То, что он увидел, заставило вечно молодого и жизнерадостного вампира застыть на месте.