Больше того, опасалась, что стоит только разговор о том поцелуе завести или о силе, что явно же их вместе схлестывает — и полковник замкнется. Не дай бог еще вновь попытается куда-то отправить ее… Даше и так показалось, что он опешил, когда она заявила о своем возвращении. Но ведь и не спорил, а она просто не сумела бы больше выдержать «ссылку».
Вот уж нет! Она ему такого шанса предоставлять не собиралась! Пусть и не надеется даже!
Ну и потом… она сама не знала, что теперь делать, а чего уж от Гутника требовать? Он действительно не казался человеком, который верит в вещие сны или гадания на картах. Хотя… никак из головы не шла последние дни та его фраза-претензия, когда заторможенный и сонный, обвинил, что шла к нему слишком долго…
Это давало надежду.
Ну и она теперь снова рядом, а это уже немало. И его объяснения, что защитить ее жаждал тем своим решением… оно почти извиняло Олега Георгиевича в ее глазах. Ощущала, что не врал. Ведь безразличного и чужого человека защищать не станут. И целовать в подсобке так, что оба разум теряют — тоже не будут.
Так что… «лиха беда — начало», как мама ее говорила. А там… разберется. И сама чуть успокоится. Потому как Даше точно стоило проработать эту стеснительность и неуверенность, накрывающую с головой, едва начинала думать обо всем, во что такой вот поцелуй вылиться может. Нет, вроде и не маленькая, и понимала все, знала процесс и механику, но…
Отсутствие реального опыта все же рождало в душе колебания и сомнения, как и избыток эмоций, которые только около Гутника и ощущала. А еще неловкость, и какой-то страх, что может неверно истолковать, понять, не так что-то сделать, разочаровав Олега Георгиевича.
Дурдом! И спросить не у кого! Не к тете Нюре с такими же вопросами идти… То есть, она бы и пошла, и спросила бы, но дело ее непосредственного начальника касается, а это каким-то дурным тоном может показаться пожилой женщине со своим кодексом моральных правил…
Уткнулась лицом в ладони, запутавшись окончательно. Глубоко вдохнула, намотав волосы на свои пальцы, пытаясь повторить так, как это он всегда делала… Боже! Насколько же хотелось сейчас в его плечо спрятаться!
Лишь бы он ей сегодня не в таком раздирающем душу сне приснился! А в том, что и ночью увидит Гутника — не сомневалась! Но как же не хотелось вновь умирать с ним рядом, понимая, что не в силах любимого спасти!
Потому, не удержавшись, подскочила с кровати, суетливо достав колоду с полки. Конечно, в голове полный бедлам, а в груди штормит, не лучшее состояние, чтобы расклад делать… Но, может, она хоть как-то определиться с вектором сможет?
Только, вместо того, чтобы расклад делать, села на подоконник, поджав ноги, и словно зависла, вспоминая, как они в отдел Гутника вернулись…
Самым сложным оказалось в лифте подняться, как ни удивительно. Потому что они вновь очутились вдвоем в замкнутом пространстве. И хоть каждый помнил о камерах наблюдения, безусловно, дышать было сложно!
Не сговариваясь, встали в разных углах. Она попыталась как-то внятно про папку рассказать, которую все же вспомнила взять с собой, объяснить с рациональной точки зрения, что привлекло ее внимание, хотя… Где Даша и где логика были в тот момент?!
Запиналась, будто зависая, терялась в его глубоком, напряженном взгляде. А тяга между ними снова настолько ярко отозвалась, что у нее дышать выходило через раз.
Полковник стоял и молча смотрел… Сначала на ту самую камеру мельком глаза поднял… и хорошо, потому что Дарья была не в том состоянии, не сопоставила то, что и знала вроде, а Гутник будто предостерег, напомнил. А после… вроде и слушал, а ощущение внутри такое, что не разбирает смысла слов. И одно ее неосторожное движение — и нечто такое из него вырвется на волю, что пока из последних сил в себе удерживает! И оно просто сметет ее, поглотит, подомнет, забирая волю и всякое пространство…
А у Даши колени подламывались от этого его взгляда! Даже не была уверена, что не путала слова, пока пыталась ему рассказывать свои «изыскания»… потому что, на самом деле, вообще же не против, чтобы он вот так сорвался! Только боязно признаться, в горле огромный ком, который и дышать от нервозности мешает.
Хорошо, подниматься было не высоко, а на этаже их сразу его охрана перехватила, Евгений, который и удивился ее возвращению, кажется, но и так искренне порадовался… Правда, Олег Георгиевич при этом как осадил взглядом своего помощника, едва тот начал что-то говорить… Не поняла.