Но Даше не до уточнения вдруг стало, только теперь задумалась, почему полковник один в архив спустился? Посчитали все, что в здании ему ничего не угрожает? Или он, как и с ней, велел просто подчиненным не путаться под ногами? Не то чтоб она хотела иметь свидетелей их поцелуя, но почему-то резануло: а не пренебрегает ли Олег Георгиевич своей безопасностью так же, как здоровьем порой?
Ведь все его расследования про «своих», значит, и враги могут оказаться ближе, чем рассчитывают. И если он ее безопасности так заботился, почему о своей совершенно не думает?
Конечно, она не стала об этом спрашивать там, казалось, все эти мужчины больше нее в организации охраны и мер предосторожности понимают, но какой-то осадок скрутился темным комом в животе. И сейчас, ночью уже, аукнулось. Будто ощутила, что нельзя Олегу Георгиевичу быть настолько уверенным в этом вопросе. С другой стороны, она же и не знает, что они делают, может, просто не видит всей схемы.
Следующие три дня напоминали Даше странное хождение по канатному мосту над обрывом или рекой. Однажды по такому гуляла: на всю жизнь запомнила необычное ощущение, что вся громадина переплетенных веревок и досок от малейшего твоего движения раскачивается, грозя оборваться. И нужно на максимуме концентрацию сохранять, над каждым шагом думать, чтобы просто нейтральное положение поддерживать.
Вот так и они с Гутником, казалось, зависли над непонятной пропастью. Оба всеми силами создавали видимость делового сотрудничества и рабочего взаимодействия… И обоих раскачивало! Телепало невыносимо.
До звона в висках, как Дарье иногда казалось, до ее трясущихся пальцев и его побелевших от напряжения костяшек. Тогда как под их ногами сам пол Управления в резонанс этому накалу вибрировал, чудилось…
***
через три дня. Пролог
— Я просил принести эти документы еще сорок минут назад, Дарья! — рыкнул Олег, не поднимая головы, продолжая делать пометки, когда дверь скрипнула.
Где она шлялась, вот, что действительно было интересно?! Не замечал ранее, чтоб Дарья так внезапно где-то пропадала. А его ломает без нее… сейчас еще больше, чем прежде! Но и виду не подавал, держался в границах, которые сам себе установил. Вот и теперь не глянул даже.
Хотя она и так это все видела, понимала и знала… с ней его тактика вечно давала сбой. Дарья его, иногда казалось, насквозь видела.
Так же явно, как и ему не нужно было смотреть, кто зашел: по шагам и неким, не вполне объяснимым для самого себя признакам четко улавливал, что это именно она стояла на пороге кабинета. Сейчас особенно. С каждым днем все сильнее и ярче!
И от данного факта становилось реально паршиво… Когда он научился так «сигналы пространства» считывать? В какой момент на эту девчонку настроился настолько?! Зачем?!..
Думал над тем, что ему говорил Миха… Черт! Иногда казалось, что над словами и советом друга больше размышлял, чем о делах, а это чревато и тупо! И хотелось поддаться, махнув на все рукой… Наверное, больше, чем Гутнику вообще чего-либо в жизни когда-то хотелось.
Но ведь и его сомнения не были сняты с повестки — Олег все еще нес глобальную угрозу ее безопасности. Да и другие моменты… напрягали.
Однако, дьявол побери все (!), его все так же телепало около нее! Нет, сильнее в разы. Чувство, будто каждый раз, когда в одном помещении оказывались, между ними чертово силовое поле вибрирует! Напряжение такой силы, что подорвать способно все на х*р!
Нестерпимо захотелось закурить. И матюкнуться в голос.
Но вместо этого Олег сжал в кулак искалеченную руку, превозмогая боль в искореженных связках и мышцах, натягивая сильнее изуродованную кожу. В надежде отрезвить себя, да… Однако спровоцировал совершенно иной каскад реакций, долбанный идиот!
Втянул из-за боли глубоко воздух сквозь сцепленные зубы, пытаясь контроль над телом разуму вернуть… И почти окончательно рухнул в пучину безумия, потому что нос, легкие, все мозги, показалось, ее ароматом забило!
Смесью духов, которые сам и купил в припадке безумия, не иначе (надо же было додуматься те ей подарить! А Дарья беспощадно по отношению к нему теми теперь каждый день пользовалась!); запаха ее волос, кожи, наверняка опять возмущенным румянцем опаленной…
Это все выжирало в нем адекватность, превращая в некого озабоченного маньяка, ей-богу!
И это на работе! В родном отделе! Возвращать ее из архива была громадной ошибкой! Но как бы Олег смог ей отказать?..