Подняла руку, рассматривая тонкое, изящное перо… будто только из крыла выпало…
«Ангел!»… Хрипловатый, насмешливый голос в голове эхом отозвался.
Он ее так всегда называл. Его ангел… потому что познакомились, когда она из церкви после воскресной службы выходила, столкнувшись с ним у входа на ступенях.
Дыхание перехватило! Сжала эту цепочку сильно-сильно, кулончик затрепетал, завертелся в воздухе, будто настоящее перо…
А перед глазами словно потемнело! И яркая вспышка-виденье: как его руки, только целые, без шрамов и со всеми пальцами, надевают ей эту цепочку на шею!.. Прям ощутила прикосновение, когда застегивал. И жаркий поцелуй в шею, такой же жадный, властный, каким совсем недавно одурманивал ее на вот этой вот постели!
Кажется, у нее тихий возглас с губ сорвался, покачнулась, не разбирая сейчас, где реальность?..
— Ангел мой!.. — Олег внезапно сгреб ее в объятия, жестковатые, мощные.
Так, что она ударилась об его грудь с глухим ударом. Прижал к себе, впился в губы, словно выпивая этот возглас. Уже точно по-настоящему! А она же ощущает, что Олега самого бьет нервом и напряженной лихорадкой. Будто и он это увидел или в ней уловил… Сам ощутил? «Вспомнил» что-то?
Потянулась к нему, обняла за шею своими дрожащими руками! Они словно друг друга поддерживали в этом вихре, который обоих захлестывал, накатывал памятью, эмоциями, прошлыми потерями, болью, счастьями, такими вот вспышками-откровениями!
Олег вскинул свою руку и накрыл ее ладонь, обхватил пальцы Даши, продолжая ее целовать. Мягко потянул, высвободив золотые звенья, в которые она вцепилась жадно. И, едва-едва отстранившись, обвил этой цепочкой ее шею, пытаясь и надеть на нее украшение, и губы вновь горячей лаской припечатать… Хотя больше казалось, что оба пьют друг друга! Убедить себя пытаются, что реально все и оба живые, рядом наконец-то, могут стук сердца родного ощущать, целовать!..
— Я надеюсь, хоть ты понимаешь, что все это значит, ангел мой? — спустя несколько томительных, звенящих мгновений, выдохнул Олег ей в висок, начав губами касаться скулы, века, целуя дрожащие ресницы Даши.
— Более-менее, — робко выдохнула она, прячась в его руках, губах, в плечо уткнулась лицом.
— Хорошо! Потом, как с настоящим утрясем все, расскажешь и мне обязательно, попытаюсь и я понять, — усмехнулся Гутник с усилием отклонившись.
Будто пытался взять под контроль этот вихрь, который так и кружил вокруг них в тихой спальне, забирая дыхание, заставляя глохнуть от грохота пульса и… отголосков другого времени, словно бы.
— А пока просто носи, не снимая. Мне как-то спокойней и легче, когда оно на тебе, — он обхватил ее лицо своими шероховатыми, чуть грубыми от рубцов ладонями. А ей же каждую линии поцеловать хочется!
Но Олег не пускает, гладит ее щеки большими пальцами, всматриваясь в полутьме в глаза Даши.
— Носи! — как приказывая, повторил. Закрепил это повеление еще одним крепким поцелуем. — А пока пошли, будем с бумагами разбираться, — с явным сожалением все же оторвался в итоге, и мягко увлек ее опять в сторону кухни.
** Несмотря на тяжелый, насыщенный тревогами, нервами и потрясениями день, спала она плохо. А может, как раз из-за обилия случившегося: и пугающего, и прекрасного. И вроде легла поздно, засидевшись над бумагами, и устала дико, а все равно…
Олег и того дольше сидел. Какие-то схемы на листе выводил, что-то записывал, обрывками, знаками… Не от нее пряча, просто привыкнув и давно для одного себя понятные сокращения и знаки создав, понимала. Думал… все больше мрачнея, как ей казалось.
А Даша без него толком забыться во сне не могла. Трижды поднималась, приходила к нему на кухню, уговаривая лечь, ведь устал не меньше. И только ее настойчивое напоминание, что ему завтра на процедуры с самого утра, подниматься надо рано, сработало в конце концов. Лег рядом… Хотя, точнее, практически Дашу собой накрыв. Вроде и успокоиться можно. А ей все равно никак в сон погрузиться нормально не получалось, то и дело просыпалась.
Не могла ему объяснить в чем причина, сны какие-то мутные, тяжелые, обрывистые, выматывающие душу. Спасибо, что не его смерть снится, конечно, уже легче.
Вскинулась около шести, привычка сработала. Растерялась, попыталась повернуться, не понимая, где она. Не адаптировалась еще к этому месту, наверное. Спальня залита отсветами огней города, Олег шторы на ночь не привык закрывать. Это Даша со своим чутким сном вечно затемняла все по максимуму. Может, еще и потому спала так тревожно.