В общем, как подвел итог красноречивый патриарх перед развесившей уши паствой: «Я уверен, что все сознали (как способные постигать отношение Бога к людям, так и не умеющие понимать судеб Божьих), вообще все вы, я думаю, сознали и уразумели, что отяготевшая над нами опасность и грозное нашествие народа постигли нас не от чего иного, как от гнева и негодования Господа Вседержителя»…
Сделали вывод и русы, которых штормом разметало по всему морю. Причем тоже строго в представлениях той эпохи. Если небо наслало на нас такой ужасающий шторм, значит, Бог ромеев сильнее наших языческих богов. Уже в 867 году в «Окружном послании» Восточным Патриархам Фотий гордо отрапортовал, что страшный и воинственный «народ россов», причинивший недавно столько бед, сам принял христианскую религию. Это было первое крещение Руси — пока еще Руси Аскольда. То есть самого конунга и его варяжской дружины.
НА БОГА НАДЕЙСЯ, А САМ НЕ ПЛОШАЙ! Но полагаться только на неожиданный шторм византийцам больше не хотелось. Император Михаил Пьяница подрос и с молока перешел на более крепкие напитки. А вокруг патриарха Фотия в это же время сложился кружок интеллектуалов, решивший: пока владыка Византии пьет и не может взяться за оружие, придется действовать другим путем — словом. Так появилась на свет амбициозная византийская программа христианизации славян и создания для них азбуки, чтобы можно было перевести для новой паствы богослужебные книги.
В 863 году Кирилл с помощью брата и нескольких учеников (как мы бы сказали теперь — «научной группы») создал первый вариант славянского алфавита — так называемую «глаголицу». В буквальном переводе — «говорилку». Это было не такое простое дело, как кажется. Проблема заключалась даже не в том, чтобы придумать буквы, а в разделении славянской речи на фонемы — отдельные повторяющиеся с определенной частотой звуки, для обозначения которых эти буквы следовало подобрать. Но кирилло-мефодиевцы середины IX столетия блестяще справились с задачей, поставленной церковным руководством.
Так выглядит текст, записанный «глаголицей» — первой славянской азбукой, придуманной Кириллом и Мефодием
Последствия не замедлили сказаться. В 864 году крестился хан Борис — правитель Болгарии. Подобно тому, как на Руси власть захватили викинги-русы, давшие название новому государству, в Болгарии славянами правила одноименная тюркская орда. Она прикочевала аж с Волги через наши причерноморские степи и во времена Кирилла и Мефодия стремительно славянизировалась, переходя на язык своих подданных. Хану даже дали новое крестильное имя — Михаил. В честь византийского императора, продолжавшего беззаботно пьянствовать в Константинополе. В Болгарии Бориса почитают Равноапостольным — как у нас князя Владимира. И тоже именуют Крестителем. С помощью новой азбуки свирепого кочевника удалось несколько смягчить, ознакомив его с такими простыми истинами, как «не убий» и «не укради».
МЕЖДУ ЗАПАДОМ И ВОСТОКОМ. Но Борис очень скоро сообразил, что Константинополь слишком уж психологически давит на него своими проповедями, а попросту говоря — политическими инструкциями, и тут же подчинил Болгарскую церковь конкуренту Фотия — Римскому Папе Николаю I, с которым константинопольский патриарх обменивался взаимными анафемами. Под юрисдикцию Константинополя болгарская церковная «контора» вернулась только в 870 году, когда византийцы согласились предоставить ей широкую автономию. Тут уж пришлось всплакнуть Риму, потерявшему перспективное угодье, с которого можно было брать десятину.
В первой половине 60-х гг. IX ст. Кирилл и Мефодий сумели утвердить византийский вариант христианства с богослужением по-славянски, а не на непонятной латыни в Великой Моравии и в Блатенском княжестве возле озера Балатон в современной Венгрии, где никаких венгров тогда еще не водилось, а жили только славяне. Уже после смерти брата Мефодий в 874 году крестил чешского князя Буривоя и его жену Людмилу.
Что удивительно: в тех славянских странах Запада, где побывали Кирилл и Мефодий, до сих пор сохранились явные симпатии к Руси и восточному православию, несмотря на все последующие усилия папского Рима. А в Польше, куда братья не дошли, православие на дух не переносят. Там мозги паствы изначально обработали католические миссионеры, привившие матрицу неприятия к восточному христианству от Византии. Старые счеты Рима и Константинополя сказываются на нашей жизни и сегодня. Только граница между двумя мирами пролегает теперь не по Чехии и Моравии, а по Украине. Тут ныне разгорается решающая битва за души.