–Замёрз? – с издевательским сочувствием спросил Персиваль, заметив дрожь Мальта. – Дать свою мантию?
–Я брезглив, – отозвался Мальт, плотнее кутаясь в свою.
–Закончили! – велел Глава Коллегии и продолжил, – я собрал вас, лучших в моей Коллегии, чтобы… ну, чтобы смягчить удар.
И это было тоже понятно. Толку от беготни по улицам и выламыванию дверей невинных горожан, если Король и слушать не захочет? Королю понадобится ответ: кто, когда и почему убил его доверенное лицо. Королю не нужны жертвы. Именно для составления подробного, хоть и лживого отчёта и собрались здесь «лучшие».
Ведь только подробным отчётом Король смягчится. И только лживый отчёт могут дать дознаватели, потому что вероятность найти убийцу таяла с каждой минутой. Они прекрасно знали, что его можно схватить в первые час-два, а дальше убийца отмоется, выбросит всякую кровавую одежду, спрячется… или просто смешается с толпой.
–Дай вводную, – попросил Тален тихо, он почему-то в минуты такого напряжения обращался к Главе Коллегии на «ты», то ли связан был с ним прочнее, то ли знал его до главенства, – а мы уж…сообразим.
Мальт кивнул, хотя это никого не интересовало. Но это кивок его был для самого себя, поскольку это был один из немногих случаев, когда Мальт жалел о том, что принадлежит к «лучшим». Лгать Королю, да будут дни его долги, это, конечно, преступление. И он, воплощающий закон, снова поступал так!
Проще уже бегать по улицам и вламываться в дома, пугая хозяек и детей.
–Вводная такая, – Глава пошарил в пергаментах, и прочёл с одного: – «в четыре часа двадцать минут утра в Портном Проулке швея седьмого уровня – Адели Миена – бывшая выпускница Сиротской Коллегии, услышала движение. У неё чуткий сон по её собственным словам, что часто приводит к бессонницам. Привлечённая шумом к окну, она выглянула и увидела какого-то человека, цепляющегося за стены дома. Сначала Адели решила, что это пьяница. И только по стонам его сообразила о том, что ему больно, после чего поспешила вниз».
Мальт не знал Адели Миену, но точно знал одно: эта девушка, женщина или старуха уже томится в стенах Дознания и по десятому разу объясняет, что хотела помочь… бедная, добродетельная Адели Миена не усвоила урок: помогать надо после того, как подумаешь о себе!
–Соседка Адели Миены подтверждает, что где-то в районе четырёх-половины пятого утра Адели бросилась вниз, бешено стуча башмаками, чем разбудила её…– продолжал Глава Коллегии. Далее последовал нудный отчёт об обнаружении умирающего графа Магеруна и вызова дознавателей.
Это всё было не интересно. Самое интересное произошло до четырёх часов двадцати минут утра.
–Дознаватели обследовали проулок. Нашли тело слуги, – вещал Глава Коллегии. – Ему перерезали горло сзади. Одним движением, действовал профессионал.
–Почему граф Магерун был в сопровождении одного слуги? – повторил вопрос Мальт. – И почему в рядом с этим проулком? Если не ошибаюсь, его резиденция находится в самом замке?
–Он возвращался домой от своей любовницы, – мрачно отозвался Глава Коллегии. – Из числа кружевниц. Девушку взяли с постели, проверяют.
Общий вздох. Это было плохо. Во-первых, граф Магерун был женат. Во-вторых, жена его была дамой вздорной, знатной и богатой, из числа тех, кто прекрасно знает про измены мужа, но готовы их терпеть, пока им этими изменами не ткнут в лицо, что в данном случае и произошло. В-третьих, в моду входила верность и добродетель – жрецы Луала и Девяти Рыцарей Его вещали о ней из каждого угла и такое происшествие бросало тень на сам трон, ибо убитый был приближённым к этому самому трону. Про кружевницу уже никто не вспоминал – кому она нужна? Кружевницы вообще никому не были нужны, они слепли обычно через три-четыре года после работы, не выдерживали глаза постоянного напряжения над мелкой работы в полутемных каморках…
Да, можно представить, как кружевница обрадовалась ухаживаниям и визитам графа Магеруна – красивого и богатого, который мог вытащить её из нищеты. Даже семью этой девушки, если она была, можно было исключать из круга подозреваемых – те скорее бы девушку прибили бы за отказ такому человеку…
Но граф Магерун был осторожен. Он переодевался для вылазок, брал собою лишь слугу, или двух – тут установить придётся позже. Это его и подвело.