Я сидела сонная, хлопала глазами и не понимала, что происходит. Потом в мозгу щелкнуло. Все сложилось. Автобус и практика встали в одно предложение. Мне пришлось подскочить и спешно, под причитания сёстры, которая бросилась мне помогала, начать собираться.
Мрак и тлен! Как я могла так забыться? Хотела в последний момент собираться? Вот и получила!
Когда я попыталась запихнуть в чемодан чехол с металлоискателей, Галька взревела:
— А это что за бандура! Зачем она тебе! Оставь дома, нечего тяжести таскать!
Гордо задрав нос, демонстративно поправила волосы и проговорила:
— Тебе не понять.
Она возмущённо открывала и закрывала рот не в силах произнести ни слова, пока я утрамбовывала содержимое чехла в чемодан.
— Ну, ты... и тащи теперь такую тяжесть... — все же выдавила сестра, наблюдая со стороны за моими потугами.
Ее взгляд упал на кровать, где среди подушек, одеяла и общего бардака выглядывал краешек книги. Она подошла ближе и выудила «Божественную комедию» на свет, держа ее двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки.
— И когда же ты начала читать такое? Не замечала за тобой раньше любви к классике... — не скрывая насмешки, проговорила она, раскачивая книгой из стороны в сторону.
Да уж, Галька до сих пор считает меня глупой младшей сестрой, которая ничего не знает, не умеет и со странными предпочтениями. Почему-то я никогда и не стремилась опровергнуть ее умозаключения по поводу себя. Главное, что это не вытекает за рамки нашей семьи. А остальные причуды... все уже давно привыкли к этому. Тем более мои однокурсники.
Бросив своё занятие, вскочила на ноги и бросилась к сестре. Выхватила у неё из рук увесистый томик и со словами:
— Тебя это не касается. Это просто книга, — зашвырнула ее в дальний угол.
Осознала что натворила только тогда, когда с той стороны раздался грохот и звон разбившейся керамики.
Мы с Галькой одновременно вздрогнули и развернулись на звук. Сестра тут же по-идиотски заржала. А я, выпучив от ужаса глаза, понеслась к перевёрнутой табуретке, на которой до приземления книги стоял горшок с кактусом.
(2)
Грохнулась перед черепками на колени. С воплем:
— Мой бедный и несчастный Люцик! — стала собирать в кучку песок и корни растения. Обернувшись к Гальке, прорычала: — ну, чего ждёшь? Может уже ведерко из под майонеза принесёшь? Я его пока туда устрою.
Та вышла из комнаты и куда-то запропастилась.
Я собрала все в одну большую кучку. Встала с пола. Взяла книгу и аккуратно поставила ее на полочку.
Вздохнула. И почему именно в этот угол ее запулила? Не могла же я забыть о моем несчастном кактусе? Хотя... все возможно. Особенно, если не помню, когда в последний раз его поливала.
Обвела комнату взглядом. Вроде все собрала. Осталось только застегнуть чемодан, пересадить цветок и отправляться. Я долго смотрела на торчащие из багажа рюши платьев. Потом обратила внимание на часы. Меня словно холодной водой окатило — опаздываю!
— Галь! Ну, где ты там запропастилась? — завопила на всю квартиру, в спешке застилая кровать.
Потом выскочила из комнаты, понеслась в ванную. Наскоро привела себя в порядок.
Когда вернулась обратно, Галька, грустно вздыхая, уже собирала песок в ведерко из-под майонеза и втыкала в него кактус.
— Я подумала, раз ты уже опаздываешь, могу и сама это сделать, — произнесла сестра, не оборачиваясь на меня. — А ты собирайся.
По позвоночнику пробежал холодок. Повела плечами в попытке избавиться от дискомфорта. Чтобы отвлечься от участи моего цветочка, бросилась к шкафу. Достала плечики с шикарными темно-синим платьем с красными оборками. Краем глаза отметила, что Галька, заметив мой наряд, хлопнула себя ладонью по лбу. В ответ только показала ей язык и принялась натягивать на себя платьице.
Схватив чемодан, понеслась в коридор. Пока зашнуровывала ботинки, вышла сестра. Помахав мне ручкой и пожелав удачи, она скрылась в своей комнате.
Я выскочила на лестничную площадку.
Вывалилась из такси. Достала кошелёчек, отсчитала нужную сумму монетками. Злорадно хихикая про себя, ссыпала их в ладонь водителя.