М-да… похоже, что эти жрать меня не будут. А вот три заклинания подчинения, а потом и упокоения съедят почти весь мой резерв, из которого и так сегодня растрачено больше, чем должно.
А то, что я хотела, так и не отработала…
С сомнением еще раз глянула на троицу костяных и решила, что таких подчинять – только издеваться над трупами и здравым смыслом разом. Прикинула, сколько магии во мне еще осталось. Как раз хватит, чтобы еще один труп поднять, подчинить, а потом всех разом одним заклинанием и уложить обратно.
Только придется поработать лопатой… ибо на самовыкоп умертвий сил уже не осталось. Порешив на этом, я кинула простенькое заклинание стазиса на троицу. Та замерла послушными анатомическими пособиями. А я начала в поте лица и боли в пояснице (та прорезалась на третьей могиле, из которых выбрались мои скелетики) исправлять свои ошибки.
Правда, пока я отвлекалась на археологию, действие стазиса закончилось и скелетины решили порадоваться жизни, хоть они и мертвы: сплели себе по веночку, стали танцевать под луной, точно нимфы… Зрелище было, конечно, не для слабонервных. Но таких в некроманты и не берут.
Я же копала и тихо бранила сама себя: и почему мне вздумалось не в библиотеке копать материал, а на погосте… Я же сильна в практике. И не проваливала воскрешений с тринадцати лет… Сегодняшний случай не в счет!
А вот профессор Забельский дважды заваливал меня с формулировкой «неудовлетворительное чувство мертвой материи», что на академическом языке означало ровно одно: его вражда с дедушкой разрослась до таких масштабов, что я стала возможностью отыграться в этом затянувшемся на полвека противостоянии.
Потому-то мне было вдвойне важно сдать этот гадский зачет. Причем на «превосходно»! И тем утереть нос профессору. Ибо месть – дело семейное!
Чтобы дедушка, вернувшись из экспедиции, мог гордиться своей внучкой, а не краснеть за ее «отвратительно» в зачетке.
Вот я и решила попрактиковаться лишний раз. А то, что для этого не получила разрешение на эксгумацию за подписью ректора… Так он на них просто не очень щедр. А мне зачет нужен. А дозорные, следящие за порядком… Так их на живых-то не хватает, не то что на мертвых. Так что вероятность попасться в костеле Святой Бригитты – месте, где покойники вели себя прилично и никто из преподавателей не вел здесь практикумы, – была ничтожной.
Но проблема пришла, откуда не ждала… Кто же знал, что я так сяду в лужу? И откуда только взялся этот голос в голове?
Об этом я размышляла, копая четвертую могилу. На сей раз выбрала голбец не только победнее, но и поновее, чтоб уж точно не скелет… Ибо почва, как выяснилось, здесь тяжелая, внизу топкая и разложению весьма способствующая.
Вот заступ ударил о крышку гроба. Я воодушевилась и подналегла, чтобы спустя совсем немного времени наконец раскопать все.
Домовина, к слову, была не ахти. Даже тканью не обитая. Так, доски неструганые, и только. Неужто мне повезло и попался какой бездомный, похороненный за счет казны? Имени на столбике было не разобрать. Да я не особо и пыталась, если честно. Меня куда больше интересовало наличие органов и тканей, чем как труп звать-величать…
Поднатужившись, я отодвинула крышку гроба и…
Первая мысль была: «А труп где?!»
Потому как в домовине лежал не полуразложившийся мертвец, а вполне себе живой молодец слегка вампиристо-аристократической наружности. Ибо блондин был бледен, не дышал, но и пока что не помер!
Это я как некромантка в пятом поколении могла заявлять абсолютно точно. Душа находилась при теле. А оно само, похоже, в стазисе. И тот – не чета моему, наведенному на скорую руку на трех скелетов.
Те, кстати, что-то перестали позитивно громыхать костями на заднем фоне… но это я отметила промежду прочим, сосредоточив все свое внимание на откопанном.
Провела рукой, ощутив, как покалывает кончики пальцев от заклинаний, которых в домовине было больше, чем блох на бродячем псе. Значит, точно не летаргический сон. И закопали этого типа не по ошибке.
Не удержалась и чуть оттянула нижнюю губу, проверяя: клыки нормальные, не удлиненные. И плевать, что нам читали по расоведению лекцию о кровопийцах, дескать, почти все слухи о них ложь и дети ночи теплокровны, прекрасно отражаются в зеркалах, уважают чеснок, отлично расплачиваются серебром, гробам предпочитают постели и прочее.