Фил выковырял две таблетки, запил чаем и мягко произнес:
— Забота за заботу. Ногу верни в кастрюлю.
— Да, пожалуйста.
Вернув стопу в тепло, откинулась и, скрестив руки на груди, уставилась на фонарик, стоящий на соседнем столике.
— От тебя приятно пахнет. Что это? — спросил Фил.
— Что?
— Я говорю, что от тебя приятно пахнет. Не могу понять, что это. Слишком лёгкий запах.
— Лаванда.
— Прикольно. Интересно, если купить стиральный порошок с запахом лаванды, постельное также пахнуть будет?
— Нет. От порошка он другой. Более резкий. И, вообще, при чем тут порошок? — я повернулась к нему, а он улыбнулся:
— Ну… Мы, оказывается, можем нормально говорить.
— Слушай, ты…
— Тихо! — Фил прислушался, подняв указательный палец вверх, и я замолчала, навострив уши. — Слышишь?
— Что?
— Как ускользает момент.
— Дебил!
— Говоришь, как Бутч.
— Ну значит тех, кто в этом не сомневается, уже двое.
— И все же. Зачем ты пришла? Только давай без оскорблений.
— Не я это начала!
— А я это предлагаю закончить!
— Я думала, что тебя уволят за то, что ты… за то, что я… Короче, за жалобу. И за то, что ты уехал с работы, никого не предупредив, а потом просидел с нами.
— Как видишь, нет.
— Я рада.
— Не особо. Попробуем с начала? — он протянул мне руку, — Привет, меня зовут Фил. И я не официант. Это мой клуб.
Я несколько минут молчала, взвешивая в голове все за и против, а он все это время так и держал ладонь над столом. Внимательно наблюдал за мной, но больше за моими губами, перескакивая на них буквально каждую секунду.
— Маргарита, — ответила я. Осторожно протянула свою ладошку, ожидая какого-нибудь очередного подвоха или колкости, но его пальцы буквально на мгновение сжали мои и выпустили.
— Как ноги?
— Почти согрелись.
— Оставишь мне номер своего телефона?
Вот так просто. В лоб. Без заходов издалека.
— А ты собрался позвонить?
— А ты против?
— Ты не ответил.
— Ты тоже.
— А если не оставлю? Не откроешь двери?
— Тогда ты вызовешь полицию, — он вытащил одну салфетку, взял ручку, быстро написал ряд цифр и прикрыл рукой. — Обмен?
Я улыбнулась этой непонятной глупости, но тоже взяла салфетку и написала на ней свой номер телефона.
— На счёт три? — спросил Фил.
— Давай.
— Раз. Два. Три.
Мы сдвинули салфетки, и я рассмеялась. Уровень глупости происходящего поднялся на новую высоту, но она мне почему-то казалась уместной. Именно сейчас. Именно тут. С ногами в кастрюле и салфетками на столе.
— Ты учишься или работаешь? — спросил Фил, убирая бумажку в карман.
— Учусь. А ты?
— Вроде как работаю, но это не точно.
— Это как?
— Долгая история. Я не успею рассказать.
— А ты начни.
— Может быть тогда ещё чаю? Или чего-нибудь другого?
— Чаю. И полотенце. Вытирать ноги салфетками неудобно.
— Сейчас, — он повернул голову в сторону барной стойки и только открыл рот, как по залу раздался громкий топот.
Фил дернулся обратно, и к нам подлетело двое парней. Один рванул к сцене, а второй, задыхаясь, заорал:
— Фил! Ты! Фил!
— Что?
— Мистик, давай!
— Уже! — раздалось со сцены. Колонки щелкнули и по залу понесся речитатив.
— Фил, ты на радио! На радио, чувак! — заорал парень, стоящий рядом со столиком, а тот, что на сцене уже качал рукой и повторял вслед за музыкой:
Глава 6
И если парни чуть ли не вопят в голос от восторга, то он никак не реагирует на новость о том, что его песню крутят на радио. Я даже не понимаю, как такое возможно. Ведь это то, о чем мечтают. Или нет? Фил медленно поднимается, идёт к сцене и музыка обрывается так же резко, как и начала зазвучать. И бухающий кашель раздается в тишине, словно перекат грома. Парень на сцене, застыв истуканом, смотрит сперва на Фила, а потом переводит взгляд на другого, стоящего рядом со мной: