Но то было вчера ночью. Теперь стимуляторы и порожденные ими страхи вымылись, оставив по себе неприятный привкус на зубах и общее ужасное самочувствие. Он скинул простыни и потрепал девушку по ягодицам.
– Эй, – позвал он. – Давай вставай. Нас ждут великие дела.
«Особенно тебя», – мысленно добавил он не без злорадства.
Проститутка перекатилась с боку на бок и посмотрела на него. Ясные немигающие глаза указывали, что она уже некоторое время не спит, а просто неподвижно лежит рядом.
– Великие дела? – сказала она горько, словно тщательно обдумывала случившееся. – Я не ожидала, что ночь с великим доктором Аддером на поверку сведется к обычному перетраху на жестких, словно стальные слябы, каталках в захламленной кладовке.
Аддер потянулся и зевнул.
– А чего ты ожидала? Нет-нет, не утруждай себя ответом. Все вы, дешевые шлюхи, одинаковы. Вы ожидаете получить за свое почти девственное тело не только особые аналитические и хирургические услуги, на которые рассчитывает твой сутенер, но и, во-первых, головокружительную эротичную поездочку по Интерфейсу на прославленной машинке доктора Аддера и, во-вторых, райские услады секса в роскошном дворце доктора Аддера на холмах. И чего ты ожидала от него? – Он махнул рукой на свой полувставший член. – Думала, у моего хера глазки-бусинки, а раздвоенный язычок туда-сюда снует? Чушь собачья. – Он рассмеялся, перекатившись на спину. – И что, по-твоему, я тебе должен, задавака ты эдакая?
Девушка промолчала. Аддер покосился на нее. Казалось, она смотрит сквозь него на стену за его спиной. На лице шлюхи читалось странно удовлетворенное, словно после оргазма, выражение.
– Хотя прошла всего неделя или около того, – сонно протянула она, – мне кажется, что речь отличницы на выпускном вечере колледжа была в далеком-далеком прошлом.
Аддер ухмыльнулся:
– Все одинаковы. – Он покачал головой: — Все одинаковы. Тебе просто не хочется знать, насколько вы все одинаковы, а? – После нескольких повторов фраза будто наполнилась собственным зловещим, оторванным от буквального смысла, мощным значением. – Все, куда ни ткни, шлюхи Интерфейса твердят, что были отличницами в колледже, и, господи, наверняка ведь некоторые сами в это верят. А знаешь, почему вы все, чиксы, строите воздушные замки на фантазии о супер-пупер отличницах спорта и науки, душах компании и тыры-пыры?
Ее нетерпеливый взгляд скользнул по его лицу в предвкушении откровений.
– Ты действительно хочешь знать почему? – спросил он.
– Конечно, – она с трудом сдерживала дрожь в голосе. – Вываливай.
– Потому что, – выложил он, – для вас недостаточно из типичной тупой глуши Оринджа стать типичной шлюхой-лузершей в ЛА. Ваше падение, ваша деградация недостаточно глубоки. Вы все жаждете уникальности, тупые чиксы, охочие до саморазрушения, мечтаете грянуться с самой вершины на самое дно, в самую глубокую яму из дурацких передач Мокса, которые вас так заводят. Ну так слушай. – Он перешел на зловещий шепот: – Все вы одинаковы, в вас нет ничего уникального, всем вам не суждено стукнуться о дно, всем вам до него никогда в жизни не добраться, и в конечном счете ты тут не узнаешь ничего принципиально нового по сравнению с бытностью пустоголовой папочкиной курицы на длинных ножках там, в Ориндже.
На ее глазах проступили слезы.
– Ну, спасибо, – сказала она сдавленным голосом. – Умеешь утешить. И за это я тебе отдалась?
Уголок рта Аддера дернулся в легкой усмешке.
– Не переживай, – ответил он, – сделка для тебя по-прежнему выгодная. Сегодня я тебя пропущу через АДР, а завтра утром начнем работу над тем, что из него получится. Я даже предоставлю тебе выбор между общим и местным наркозом, если захочешь понаблюдать за процессом. Ты получишь то, ради чего сюда явилась. Просто цена окажется выше, чем ты думаешь, и ты потеряешь больше, чем рассчитывала.
– Наверно, ты искренне ненавидишь женщин, – ровным тоном проговорила юная проститутка, – раз так с ними обращаешься, да еще говоришь все это.
– Ха! – бросил Аддер. – Я люблю женщин. Я даю им то, чего они хотят.