– И вы, – радостно возвестил голос KCID, – только что прослушали первую часть Песни о земле Малера. Для тех моих слушателей, кому важен распорядок дня, уточню, что время ее исполнения составляет восемь минут три секунды. Но лучше поспешите, ребята, у нас у всех сегодня будет напряженный денек. У меня – так уж точно! – Зазвучала новая мелодия. Лиммит выключил радио.
Пошевелив оживающими в сапогах пальцами, он с трудом поднялся, проложил себе дорогу в толпе призраков и скользнул за черные кованые врата.
Доктор Аддер восседал за своим столом в тускло освещенном кабинете на верхнем этаже. Приоткрыв дверь и заглянув внутрь, Лиммит увидел в кресле рядом с Аддером какую-то девушку. Внешность ее показалась Лиммиту смутно знакомой. Он ступил в кабинет. Девушка следила за ним. Тут до него дошло, что это Мелия. Это было новое обличье, которое она себе взяла.
– Прости за то, что тебе пришлось пережить на улице, – сказал Аддер. Лиммит направился к столу. – Если бы я отдавал себе отчет в твоем присутствии, ты бы раньше получил помощь.
Лиммит подтащил к столу еще одно кресло и плюхнулся в него. Аддер смотрел на него без всякого выражения. Лиммит заглянул в холодные далекие глаза и подумал, что Аддер явно не здесь. Или, точнее, не весь Аддер здесь.
– Ты прав, – произнес Аддер, медленно проведя рукой по бровям. – За столом ты видишь лишь малую часть меня. АДР активирует ресурсы мозга практически полностью. Или, во всяком случае, таково его действие на нас с Моксом. Вы же с Мелией остаетесь наблюдателями созданного нашим совместным воображением мира, ибо значительно уступаете нам силой эго.
Он помолчал. Голова его стала медленно поворачиваться, точно следуя неслышимому сигналу. Затем пронзительный взгляд снова сосредоточился на Лиммите.
– Мокс, – выдохнул Лиммит. – Я узнал его на экране ящика в Крысином Городе. Это Лестер Гэсс. Мой отец.
Аддер равнодушно выслушал его.
– Я уже некоторое время подозревал это, – медленно и спокойно отвечал он. – Но лучше, разумеется, получить окончательное подтверждение.
Он перевел взгляд мимо головы Лиммита в окно напротив.
– Итак, многое становится вполне ясным.
Лиммит почувствовал какие-то перемены позади и обернулся. Окно стало раздуваться и приближаться, а замусоренное пространство между столом и подоконником – конденсироваться и сужаться, подобно телескопическому объективу. Окно накатывало на Лиммита, пока тот не очутился словно бы на краю обрыва, и тогда замерло; Мелия в нескольких футах от него бесстрашно взирала на Интерфейс.
– Это, – сказал Аддер, – Интерфейс нашего с Моксом взаимодействия. Мир, параллельный обычной реальности. Его сила и моя сила противоборствуют. Действие и стазис. Он не в состоянии полностью умертвить трупы на улице. Я же не могу полностью удержать в живых тех, кто там бродит. Наш поединок реален, Лиммит. Ты это знаешь, ты там, внизу, побывал и прошел среди них.
Он указал рукой в зияющее перед ними окно.
– Все это, – продолжал он, – будет принадлежать либо ему, либо мне. Однако то, что ты видишь, в свой черед распадается и отступает, поскольку АДР проникает сквозь слои наших разумов, отвечающие за сознательное восприятие, и вынуждает переходить на низшие уровни, провоцирующие животное поведение.
– Взгляни же! – приказал он после паузы.
Лиммит, дрожа как осиновый лист, выглянул в окно. Здания Интерфейса внизу сделались расплывчатыми, размытыми, начали меняться, перетекая в земляные кучи и скальные отроги. Меж берегов стагнирующей реки, по которым механически ползали примитивные человекоподобные фигуры, в белой жиже бултыхались рептилоидные тела.
– Вскорости и эта метафора, соответствующая физическому Интерфейсу между нами, распадется, – слабым голосом продолжал Аддер. – Глубина воздействия АДР возрастает в геометрической пропорции. Вскоре мы оба опустимся на клеточный уровень, и начнется поединок между энергией и неэнергией.
– Взгляни наверх! – снова приказал он.
Лиммит поднял голову и увидел, что небо исчезло. Осталось поле исполинских языков пламени, что извивались и переплетались в мертвенно-черном, просто-таки физически ощутимом вакууме. Абстрактная многотрудная битва внизу ширилась, пока из окна уже ничего нельзя было разглядеть, кроме испепеляющего пламени и великого огнетушителя-вакуума.