«Это его кровь». Лиммит повис недвижимо, и мысль пробилась сквозь пелену страха: «Моего отца. Моя кровь и его кровь. Одно».
Лишенный зрения, он чувствовал, как сочится к центру его разума кровь отца, как тянется она к горящей там искре энергии.
«Кровное родство, – думал Лиммит, – он желает, чтоб я стал, как он, чтоб я с ним слился. И жил вечно после победы в этом поединке».
Успокаивающая теплота подкрадывалась к позвоночнику.
«Именно этого на самом деле хочешь и ты». Шепоток, с трудом отличимый от его собственных мыслей. «Стать таким, как твой отец».
– Нет.
С этим словом Лиммит ощутил хлестнувшую по зубам кровь. Из ямы желудка взвилась, раскручиваясь, ненависть, а теплота вокруг зашипела, испаряясь, и исчезла.
– Мы с тобой не одной крови! – задыхаясь, выплюнул он. – Умри ты, а не я!
Лиммит распрямился и начал хватать руками тьму. Шепчущий голос, который говорил с ним ранее, голос его отца, вскричал от собственной ненависти и боли – сын нанес ему смертельную рану.
Потом Лиммит снова ощутил себя снаружи, за пределами своего отца, он уже не висел неподвижно в крови, но летел вниз, навстречу языкам пламени.
– И в конце концов я очнулся на складе.
– И как ты себя почувствовал? – спросила Мэри.
Она наблюдала за Лиммитом, сидевшим к ней в профиль. Как знать, авось получится еще что-нибудь из него вытянуть. Они находились в той самой комнатушке в Крысином Городе, какую делили некоторое время до этого. Она на койке, он в кресле рядом. Он пришел за чем-то (во всяком случае, так он утверждал) и случайно застал ее здесь.
– Дерьмово, – ответил Лиммит. – Меня трясло, как в лихорадке. Я едва мог пошевельнуться. Аддер, впрочем, уже несколько минут как вышел из АДР – сидит себе, спокойный, даже расслабленный, как ни в чем не бывало. Девчонка была мертва. Ее рука так и осталась пристегнутой к телику.
Он помолчал, изучая свои руки. Он задумался на миг, пройдет ли когда-нибудь судорожная дрожь.
– Есть… какая-то бессознательная искра, волевое усилие, которое поддерживает в человеке жизнь, заставляет сердце биться и так далее. Она-то и вытянула меня оттуда, когда все остальное уже выгорело. И ею-то девчонка приложила его под конец. Наверное, этого хватило. Еще не успела завершиться широковещательная трансляция, а Мокс уже окочурился.
Он замолчал снова, потом развернулся к ней. Мэри смотрела на него большими и теперь совсем серьезными глазами.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросил он.
Она отвела взгляд к запачканному окошку комнатенки. Снаружи долетали далекие неразборчивые звуки.
– Наверное, мне бы стоило вернуться, – ответила она. – К Анне Манфред. Присоединиться к тому, что осталось от Фронта Освобождения Среднего Запада. Мне в ЛА делать нечего. Я видела кое-что из показанного по ящику вчера ночью и наблюдала за реакцией крысоедов.
Еще несколько минут напряженной тишины.
– По пути сюда, – нарушил молчание Лиммит, – я столкнулся с Друа. Он говорит, Страстотерпица своих психов теперь в канализацию на прогулки водит. Тех, кто еще в состоянии ходить с ней. Друа и сам готовится спуститься в Зумпф, пойдет на север, за пределы зоны Посещения. Оттуда никто никогда на связь не вы- ходил.
Лиммит помедлил, внезапно ощутив бессилие выдавить еще хотя бы слово в пустоту. Он склонил голову к желтому пластмассовому радиоприемничку, мягко гудящему на подоконнике.
– Это та частота?..
Она кивнула.
– Как только он появится, мы его услышим.
Она продолжала смотреть в окно.
– Я по-прежнему надеюсь, что он… изменится.
Она повернулась к нему.
– А у тебя какие планы? – тихо спросила она.
– Наверное, мне бы стоило вернуться в Финикс, – сказал он, встретив ее неподвижный взгляд. – Больше мне тут особо нечем заняться. Если вообще было. – Он медленно покачал головой. – Не знаю. Теперь все возможно.
Снаружи, в переулках, нарастал шум.
Доктор Аддер сидел за пыльным столом в одном из кабинетиков пустующего склада, рядом с тем, где до сих пор лежало тело Мелии. На столе стояли две консервные банки. Когда-то в банках были персики, но их уже давно съели, а косточки прорастили, так что на дне остался только прозрачный сироп.
«Интересно, что сталось с моим мотоциклом, – размышлял Аддер, облокотясь на спинку стула и умостив ноги между пустыми жестянками. – Возможно, он до сих пор там, где я его бросил, рядом с владениями Бетрича. Теперь он, вероятно, уже покрыт плесенью, бак оброс лишайниками, а кожу сиденья пронизали грибки».
В дверях кабинетика появился человек, которого он никогда раньше не видел. Возможно, человек этот когда-то был приземист и даже полноват, но с возрастом ссохся, а сетка морщин на лице словно вобрала в себя излишки жира. Гость нес большой черный чемодан.