– А как, – спросил Аддер, глядя на него с легким интересом, – вы ухитрились проскользнуть мимо дражайшего Милча?
– Он из самых преданных моих поклонников, – отвечал с улыбкой древний призрак.
– KCID, – протянул Аддер, узнав голос. – Значит, вот вы кто.
– Именно, – сказал гость. Он водрузил чемодан на угол стола и откинул крышку.
– Портативный самодостаточный трансмиттер, – пояснил он, заметив, что Аддер не обратил на содержимое чемодана особого внимания. – Одно из наименее известных устройств Лестера Гэсса. Я обнаружил его тут, в ЛА, и много лет использовал в личных целях. – Он подмигнул Аддеру: – Радиоленд!
– И за каким бы хреном оно мне понадобилось, по-вашему?
Старый радиоведущий извлек микрофон из гнезда и поднял его к губам.
– Все ждут вас, доктор Аддер, – театрально возвестил он в микрофон. Внутри чемодана вспыхнул красный прямоугольник с надписью «ЭФИР». – Все ваши старые поклонники – и другие, прежде не склонные вас обожествлять. На улицах Лос-Анджелеса и даже среди дымящихся развалин округа Ориндж; люди собрались у радиоприемников, ожидая, что вы, восставший из мертвых, обратитесь к ним. Сегодня я анонсировал передачу с вашим участием. Уверяю, мое объявление слышали все.
Он помолчал.
– Что-нибудь скажете своим слушателям, доктор
Аддер?
Аддер долго смотрел в морщинистое лицо. Издевки на нем не было. Старик всего лишь выполнял принятую на себя работу, как только мог. Но Аддер и так это понимал.
– Да, – отвечал Аддер наконец. Он улыбнулся, сбрасывая ноги со стола, и потянулся к микрофону. Все затаили дыхание. ЛА, Ориндж. Весь мир.
– Да, у меня, конечно же, найдется что им сказать.
Филип К. Дик
Послесловие
Сэр, вы написали грязную книгу, как вы могли, сэр!
О каком авторе сейчас разоряется условная миссис Гранди? О Джеймсе Джойсе и его шедевральном «Улиссе»? О Генри Миллере и его дилогии «Тропиков»? Отчаянные вопли ханжи эхом отдаются в вечности. Именно эти вопли препятствовали выходу «Доктора Аддера» Кевина У. Джетера много лет – в буквальном смысле. Пока исключительно смелый издатель наконец не рискнул выступить вперед и заявить: «Мы ее напечатаем».
Я не был знаком с Кевином У. Джетером, пока в 1972-м впервые не прочел «Доктора Аддера». Уиллис Макнелли, не требующий представления в академических кругах НФ человек, принес рукопись и сказал: «Это написал один из студентов. Мне кажется, неплохо. Интересуюсь вашим мнением». И оставил ее мне.
Если я что и ненавижу, так это читать романы, которые мне приносят с просьбой составить мнение… ведь, честно говоря, в наши дни стоящих романов очень мало. Должен признать, мне его просьба казалась тягостной, пока я не прочел первую треть книги, и с тех пор моя жизнь изменилась радикально. Это оказалась не просто хорошая, но великая книга. Она стартует там, где затухали искрящиеся оригинальностью рассказы из антологий Харлана Эллисона Dangerous Visions, и потрясает уж тем, что представления о пределах возможного в НФ этой работой отменяются. Разумеется, именно поэтому столько лет прошло, прежде чем роман получил шанс на выход в свет. Миссис Гранди ошибается. Да, здесь рассказано не просто о сексуальных перверсиях, но о фантастических сексуальных перверсиях: настолько фантастических, что ни мне, ни вам в голову бы такие не пришли. Но… винят ли автора детективных романов в оправдании убийцы? Винят ли автора книги о конце света в подстрекательстве читателей оборвать собственные жизни?
Винят ли режиссера «Челюстей» в том, что его кино провоцирует перегрызать детей пополам?
Я не стану повторять набившее мне оскомину утверждение о том, что «Доктор Аддер» обогнал свое время. Отнюдь. Книга появилась точно вовремя. А кто отстал от времени, так это научная фантастика. Не сомневаюсь, что, выйди «Доктор Аддер» на бумаге еще в 1972-м, ему суждены были бы грандиозная популярность и коммерческий успех, он стал бы блокбастером и, более того, оказал бы колоссальное влияние на жанр. Жанр в те годы выдыхался. Выдыхался уже несколько лет. Куда ни кинь, сплошь сражения на мечах и маги в мантиях, иными словами, клоны «Хоббита»: их выпекали, как горячие пирожки, печатали, продавали, а НФ понемногу превращалась в посмешище. Редкими исключениями становились такие работы, как «Концлагерь» Томаса Диша или «Стальная мечта» Нормана Спинрада.