Вскоре оказываемся в его спальне.
– Водяная постель, – я с улыбкой указываю на его огромную кровать.
– Да, – он снова целует меня и приподнимает, так что обвиваю его ногами.
Никита садится на кровать со мной на руках и гладит по бокам. Мне сразу становится одновременно и жарко, и холодно, и я смотрю на него, затаив дыхание.
Он улыбается и снимает меня с себя, чтобы уложить на постель, затем идёт к комоду и возвращается с нераспечатанной упаковкой презервативов.
– Либо у тебя очень высокий уровень потребления изделия номер два, либо ты живёшь, как монах, с тех пор, как приехал сюда, – с усмешкой замечаю я.
– Моя новая работа требует от меня многого, и больше всего – времени, – отвечает Гранин, подходит ко мне, и я смеюсь, когда слышу бульканье внутри.
– Приятно слышать, как ты смеёшься, – признаётся Никита и нежно смотрит на меня.
Я гляжу на него изучающе несколько секунд, прежде чем притянуть к себе и поцеловать.
Всё в моей голове кричит, что это абсолютно неправильно. Что так поступать предосудительно. Глупо. Бессмысленно. «Что я здесь делаю?!» – буквально орёт подсознание.
Но, к сожалению, моя голова и моё тело совершенно расходятся во мнениях, и я слишком наслаждаюсь прикосновениями и поцелуями мужчины, чтобы остановиться сейчас. К тому же не будем забывать про текилу, которая расслабила меня сверх меры.
Я расстёгиваю пуговицу и молнию на его брюках и понимаю, что тело Никиты тоже реагирует на всё это более явно.
Он помогает мне, освобождаясь от брюк и трусов.
Гранин предстаёт передо мной во всей своей возбуждённой мужской красоте. Бросив взгляд вниз, я инстинктивно прикусываю нижнюю губу. «Неужели он… такой… окажется во мне?» – мелькает в голове.
– Хватит уже смотреть туда, –шепчет Никита мне на ухо.
– А что? Нельзя? –невинно смотрю на него, пока моя рука скользит по его груди, животу, а потом пальцами обхватываю его напряженный член, на кончике головки которого блестит капелька смазки.
–Не жуй нижнюю губу, – настаивает Гранин.
– Почему бы и нет? – смотрю на него с вызовом.
– Потому что это заводит меня, – отвечает он и проводит рукой по моей спине, нежно целует мочку уха. Когда он осторожно впивается в неё, меня пробирает дрожь, и я прижимаю его к себе плотнее.
– Тогда пусть это будет так, – говорю, и мы некоторое время вальсируем языками, соединив рты.
Это длится какое-то время, пока Никита не отстраняется. Он возится с упаковкой презервативов и, наконец, держит один в руке. Хочет вытащить его, но я беру дело в свои руки, и Гранин похотливо смотрит на меня.
– Детка, действуй быстро, или мы потеряем немного времени, – он мучительно закрывает глаза.
Я натягиваю на него презерватив, затем усаживаюсь сверху. Приставляю член к своей дырочке, а потом плавно опускаюсь. Во время проникновения Никита пристально смотрит мне в глаза. Это не любопытство, он насаждается моей мимикой, жадно вдыхает мой запах, слушает, как из моей груди выходит страстный стон. Как я уже сказала, у меня был свой опыт, но здесь всё по-другому.
Каким образом это происходит?
Я не знаю, но когда Никита наполняет меня, растягивает и начинает медленно двигаться внутри, не могу не податься, чтобы мужчина проник ещё глубже. Водяная кровать податлива нашим движениям. Это неописуемое чувство, подобного которому я никогда раньше не испытывала.
– Смотри. На меня. На… меня… детка, – сдавленно шепчет Гранин.
Я выполняю его просьбу до тех пор, пока меня не охватывает оргазм, и тогда мне приходится закрыть глаза, поскольку перед ними начинают танцевать звёзды. Никита тоже пульсирует во мне, но воспринимаю это лишь краем сознания, потому что моё тело больше мне не подчиняется. Я нахожусь за пределами всего, что меня окружает.
Гранин был первым, с кем я когда-либо спала, и это снова похоже на мой первый раз…
Глава 17
Через несколько минут Никита отстраняется от меня и встаёт. Я уже скучаю по ощущению единения с ним и надуваю губы.