Никаких других медицинских учреждений, в том числе ЦКБ с поликлиникой Управделами Президента РФ, Изабелла Арнольдовна категорически не признаёт. Но не потому, что мы здесь оснащены лучше. Просто у Народной артистки есть маленькая такая привязанность. Это доктор Береговой. В первый раз, когда бывшую приму привезли к нам с обычной простудой (хотя в её возрасте и это опасно) Данила имел неосторожность обаять старушку. Да так, что она воспылала к нему искренним каким-то там чувством.
Увы, сейчас мне придётся отдуваться за него.
– Доброе утро, Изабелла Арнольдовна! – радостно восклицаю при виде нахохлившейся примы. Она уже недовольна тем, что не тот доктор её встречает.
– Будь оно доброе, милочка, меня бы тут не было, – ворчит она в ответ и заглядывает мне за спину, в коридор. Вдруг Береговой там промелькнёт? Но его нет, поскольку занят пациентом с аритмией и подозрением на инфаркт, – мужчину привезли несколько минут назад.
– Так-так, Изабелла Арнольдовна, – стараюсь не обращать внимания на её вредничанье. – Что вас снова привело к нам? На что жалуемся?
– Жалуются в ЖЭК на холодные батареи. А у меня насморк и болит голова, да ещё вот, – она задрала рукав блузки и показала сыпь на коже.
– Не волнуйтесь, Изабелла Арнольдовна. Сейчас всё проверим и обязательно вам поможем, – отвечаю ей, хотя с первого взгляда становится понятно: типичная аллергическая реакция. Хорошо, без отёков и сопутствующих. Но для вида измеряю температуру, давление и пульс, пока медсестра записывает показания. Старушка молча и с видом непоколебимой аристократической гордости выносит мои манипуляции. Поджала сухонькие губы (но всё же накрашенные), сидят прямо, с королевской осанкой.
Я понимаю, что общее состояние организма у Народной артистки вполне для её возраста удовлетворительное. Давление чуть выше нормы, но ничего особенного. Скорее всего, она и сама прекрасно понимает, что повод обратиться к нам выбрала ничтожный. Но уж такой человек эта Изабелла Арнольдовна. Если ей стало скучно, держитесь все. Отказывать ей нельзя. Она до сих пор может позвонить в администрацию президента или даже приёмную премьер-министра, и её соединят. Мы об этом знаем, она же знает, что мы в курсе.
– Милочка, ну что там со мной? – спрашивает, когда убираю стетоскоп, послушав её лёгкие.
– Дыхание чистое, но вот эта сыпь… – пристально рассматриваю красные пятнышки. – Это может быть серьёзно.
– Вот! Так и знала! – восклицает Изабелла Арнольдовна. – Говорила этой дуре, Лизке, чтобы… – но тут же спохватывается и надувает губы. Насколько помню, Лизка – её домработница. Видимо, та приготовила что-то, прима съела, и вот результат. – Ну, и дальше что?
– Чтобы окончательно убедиться, нам нужно будет сделать несколько тестов.
Тяжёлый недовольный вздох. Она явно приехала сюда в расчёте на пококетничать с Данилой, а его как корова языком слизнула. Народная артистка недовольна, но пока не знает, как бы так прозрачно намекнуть, чтобы доктор Береговой занялся её здоровьем. Я же не могу его позвать, – он занят реальной проблемой.
– Ну, так что же… И долго мне тут торчать? – ворчливо спрашивает Изабелла Арнольдовна.
Ещё немного, и она обидится. Это чревато последствиями. В дурном расположении духа может и жалобу в министерство накатать. Мало нам не покажется. Пришлют проверку из Росздравнадзора или даже прокуратуры, расхлёбывай потом. У нас видимых нарушений нет. Но эти господа, при желании, отыщут. И тут меня осеняет.
– Знаете, уважаемая Изабелла Арнольдовна, – говорю вкрадчиво. – У нашей клиники на днях сменился руководитель.
Старушка поднимает тонкие обведённые бровки. Ей интересно.
– Наш новый главврач, – очень талантливый молодой человек, – продолжаю забрасывать наживку. – Его зовут Данила Михайлович Гранин. Несмотря на возраст, он очень одарённый и талантливый. Если вы согласитесь, я могу пригласить его для консультации.
Изабелла Арнольдовна смотрит на меня горящими глазками, но делает вид, будто ей не очень-то и хочется, но так уж и быть…