– А с чего ты решила, что оболгал? Может, Гранин ему те деньги и передал? – спрашивает Данила. – Скажем, за процент. Попросили его принести сумочку, а взамен отслюнявить пару миллионов. Вот он и согласился.
– Не верю, – отрицательно мотаю головой. – Гранин, конечно… неидеальный мужчина. Но финансовые махинации, мошенничество, – всё это так на него непохоже.
– Элли, Элли… – качает Маша головой. – Ты же столько лет его не видела. Люди меняются. К тому же сама говорила, чей он сын, и как его папаша стал богатым. Из второго секретаря горкома партии превратился в мэра с миллионным состоянием, особняком и прочими богатствами.
Я смотрю на стол. Подруга права. А ещё говорят, что яблоко от яблоньки недалеко падает. Да, но зачем Никите всё это? У него более чем приличная зарплата, хорошая должность – да такой многие позавидуют! Шикарный дом, отличная машина.
Тру виски, поскольку начинает побаливать голова. Хорошо, тошнота прошла. Это адреналин.
– Не понимаю…
– Нам, бедным, богатых никогда не понять, – говорит Данила. – Им всегда всего мало. Помните историю о полицейском, у которого нашли комнату, доверху набитую деньгами и золотом? Ему же за три жизни не потратить столько! А он всё брал, брал…
– Может, не себе? Делиться же надо, чтобы не посадили, – предполагаю я.
Друзья пожимают плечами.
– А может, и так, – говорит Маша. – Может, Гранин в самом деле посредником был…
– …Или компаньоном, – перебивает Данила. – Вообще я думаю, дело обстояло так. Мураховский предложил нашему главврачу подарить клинике МРТ. Но аппарат был куплен за бюджетные средства. Дальше следовала цепь махинаций, и депутат получил право распорядиться медтехникой. Но продать нельзя, – слишком заметно. Он решил «подарить», но получить откат. Эти деньги Гранин ему и принёс. Всё просто!
– Сто миллионов? – смотрю на Данилу недоверчиво. – Самый дорогой, что у нас стоит, 25 миллионов стоит. А тут сто!
– Ну, может… не один был, а два или три? – смущается Береговой.
– Нет, Элли права, – поддерживает меня Маша. – Слишком большая сумма. За такие деньги можно… хотя неважно. И чего мы тут, собственно, рассуждаем? Нас пациенты ждут.
– Погодите! – вдруг вспыхивает Данила.
Мы удивлённо смотрим на него.
– А что, если Гранин занёс Мураховскому взятку, чтобы тот перестал гнобить Элли?!
Маша молча крутит пальцем у виска. Я улыбаюсь.
– Ты, Данила, иногда такое ляпнешь, хоть стой, хоть падай, – говорю ему. – Сто миллионов за то, чтобы я сохранила работу?
Береговой задумчиво чешет в затылке.
– Простите, увлёкся.
Я встряхиваю головой и закрываю ноутбук.
– Да, точно!
Расходимся. Мысли о Гранине придётся отложить. Но, пока иду к больным, ощущаю жалость к нему. Какой бы ни был он плохой по отношению ко мне, всё-таки не верится, что Никита способен на мошенничество, взятки и прочие гадости.
Судя по людям, которых вижу перед собой, весь день у меня пройдёт под флагом правоохранительных органов. Это капитан Багрицкий и его коллега. Они пообщались с жертвой насилия и, кажется, уходят.
– Вы уже знаете, что произошло? – спрашиваю их.
– Рано утром в квартиру Галины Николаевны ворвался мужчина, – отвечает следователь.
– Что-то прояснилось?
– Нет, пострадавшая мало что помнит, её показания расплывчаты.
– А та надпись не указывает на кого-то конкретного? – всё-таки мне кажется, у офицеров есть мнение по этому поводу.
– Послушайте, доктор… – начинает коллега Багрицкого.
– Эллина Родионовна.
– Мы не можем обсуждать незаконченное следствие. Спасибо за заботу. Но мы сами во всём разберёмся. Понятно?
Я киваю. «Если это будет так же, как с Романом, то вам пора профессию менять, – думаю недовольно. – Разберётесь вы, как же». Проверяю, как дела в моём отделении. Пока спокойно, есть время навестить Лилию. Поднимаюсь наверх, беру её карточку.