– Когда же это кончится? – слышу чей-то встревоженный вопрос.
Да, следователям надо бы поторопиться.
Глава 11
– Оксигенация растёт, – слышу от медсестры.
Мы в смотровой. На столе – третья жертва преступника. Согласно документам, зовут её Аделаида Вениаминовна Маковецкая.
– Снимки готовы, – их приносят из отделения функциональной диагностики.
Смотрим вместе с Еленой Севастьяновой.
– У неё вывих бедра, – говорит коллега. – Давайте вправим перед МРТ.
– Хорошо, – поддерживаю её решение. – После сделаем контрольный снимок сустава. Показатели?
– Давление 110 на 70, пульс 88, – отвечает медсестра.
Чтобы вправить сустав, приходится звать Данилу. Он забирается на смотровой стол над старушкой, держит её ногу, пока Елена тянет её. Раздаётся щелчок, всё готово. Хорошо, пострадавшая под сильной дозой обезболивающего. Иначе бы ей было очень больно, а такое даже молодой и сильный мужчина выдержать не сможет, что уж говорить о старушке – «божьем одуванчике».
Севастьянова поручает медсестре позвонить в диагностику, чтобы подготовили ИВЛ на всякий случай. Заодно просит взять кровь на КЧС и повторить снимок грудной клетки. Когда больную везут по коридору, там уже стоят следователи.
– Как она? – интересуется Багрицкий.
– Показатели в норме. Ей вправили бедро, – отвечает Севастьянова.
Похоже, этим двоим придётся здесь провести ещё некоторое время. Аделаида Вениаминовна – выживший свидетель. Возможно, у неё есть какая-то информация, способная пролить свет на личность преступника. Но в том, что это не человек, а мутант, уже всё отделение судачит. Сама слышала, проходя мимо группы медсестёр, как они рассуждали, что с такими надо делать. Оскоплять – это самое безобидное, что прозвучало из их уст. Я с ними согласна, только вслух сказать это не имею права в силу своей должности.
Спустя примерно сорок минут Аделаиду Вениаминовну возвращают к нам. К нам спускается из своего отделения Людмила Владимировна Барченкова, чтобы провести у старушки гинекологический осмотр. Но прежде заглядывает на минутку ко мне – поинтересоваться, как Олюшка. Отвечаю, что всё хорошо, малышка моя растёт без проблем. У меня по женской части тоже, слава Богу (даже стучу по дереву на всякий случай, хоть и не слишком верю в приметы), всё хорошо.
Когда говорю это, краснею. Вспомнилась ночь, проведённая с Борисом. Он же стал моим первым мужчиной после того, как мы расстались с Граниным! Я очень волновалась. Конечно, моё беспокойство не похоже было на мужское. У сильного пола в таких случаях «осечки» случаются, им бывает за них очень стыдно. Для некоторых – целая психологическая травма! Но мой организм принял всё хорошо. Правда, я не достигла пика удовольствия, поскольку эмоции зашкаливали, да и думала о разном. Но было хорошо, спокойно и радостно, а это главное.
Всё это Людмила Владимировна, конечно, от меня не услышала. Я просто вспомнила, вложив всё во фразу «всё замечательно». Но опытная гинеколог, бросив ироничный взгляд, от которого я покраснела немного, всё и так поняла. И после сразу вместе со мной поспешила к пострадавшей.
– Следов проникновения нет, – говорит Барченкова минут десять спустя.
– Хоть на этом спасибо, – замечаю в ответ.
– Кто на такое способен? – удивляется гинеколог.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Надеюсь, его найдут, отведут подальше, пристрелят, как бешеную собаку, и бросят в мусорный контейнер.
В этот момент в смотровую влетает Дина Хворова, наш новый администратор. Несколько секунд беззвучно разевает рот, как выброшенная на берег рыба, а потом показывает куда-то за спину.
– Там… там… насильника привезли!
– Ну, раз я больше не нужна, пойду к себе, – Барченкова хмурится. Ей явно не хочется видеть преступника. Понимаю, но сама сделать так же не могу. Прощаюсь с Людмилой Владимировной и иду смотреть, что там за зверя поймали.
– Вошли в две вены. Пульса нет. Большая огнестрельная рана грудной клетки. Множественные ушибы. Собачьи укусы и открытый перелом левого бедра, – это сообщает фельдшер «Скорой помощи», которая привезла маньяка.