– Доложите, – говорю Севастьяновой.
– Массивный гемоторакс – скопление крови в плевральной полости, возможно задета лёгочная артерия, – отвечает ординатор. – Мы сделали аутотрансфузию из дренажного мешка. Давление поднялось до 80.
– Ты влила обратно его кровь? – удивляется Данила.
– Операционная оповещена. Он вполне стабилен. Можно везти.
– Тогда отправляем, – решаю я.
Это поистине удивительно! Мы только что спасли трижды никчёмную жизнь человека, который совершил столько жестоких преступлений, одно из которых закончилось гибелью пострадавшей. Вот зачем мы это делаем? Бешеных зверей не лечат, их отстреливают. Может, и с такими, как этот Садым, следует поступать так же? Но я не должна поддаваться эмоциям. Во-первых, потому что клятва Гиппократа для меня не пустой звук. Во-вторых, степень виновности подозреваемого определяет суд. Мы же, если не станем лечить попавшего к нам человека, станем заниматься самосудом, а это в нашей стране уголовно наказуемое преступление. Получится, что уподобимся насильнику и убийце.
– Эллина Родионовна!
Когда слышу это, автоматически догадываюсь: кому-то нужна помощь.
Иду в первую смотровую. Там беременная женщина лет 30-ти. Срок, судя по внешнему виду, поздний. Примерно 34-35 неделя.
– Её ночью рвало, – поясняет мужчина рядом. – Я её муж, Руслан. А она – Кристина.
– Совсем немножко, – говорит женщина. – Я поела солёных крекеров, как моя сестра учила. Обычно помогает.
– Вас часто тошнит? – спрашиваю.
– Я всегда ем крекер, и проходит.
– Вчера она съела целую коробку вишнёвого мороженого, – сообщает мужчина.
– Руслан! – возмущается дама и тут же морщится.
– У вас уже были такие боли?
– Иногда чуть-чуть поболит и проходит, а сейчас что-то стало очень часто.
– Как часто?
– Сколько раз было, Руслан?
– Раз 8-9 за одну телепередачу.
– Хорошо. А теперь, пожалуйста, полежите спокойно. Я вас быстренько осмотрю. Расслабьтесь.
Стоит мне начать осмотр, как сразу становится понятно: раскрытие матки семь сантиметров. Это значит, до момента родов (10-12 см) осталось немного.
– Я принесу монитор плода, – говорит медсестра.
После осмотра, пока беременная с мужем в палате, нахожу её карточку. И тут, к моему огорчению, выясняется одна очень неприятная вещь: у Кристины много лет назад была диагностирована умственная отсталость. С этим что-то надо делать, но как быть?
– Эллина Родионовна! – зовёт меня медсестра в ту же палату.
– Что случилось?
– Она хочет уйти домой. Боится, что у неё заберут ребёнка.
– Я ухожу домой! – слышу из-за двери. Муж растерянно наблюдает за сборами Кристины.
Иду туда.
– Вам нельзя домой, вы рожаете.
– Руслан, где мои туфли? – спрашивает она, не обращая на меня внимания.
Мужчина молчит.
– Кристина, если вы уйдёте, для ребёнка это будет очень плохо, – пытаюсь её остановить. – Вы ведь любите своего малыша и не хотите навредить ему?
Отрицательно мотает головой.
– Прошу вас, давайте я сделаю ещё один осмотр. Ради маленького.
Кристина нехотя соглашается. Укладывается на койку. Я смотрю на Руслана. Он-то почему её не остановил? И, вглядевшись в лицо мужчины, неожиданно понимаю: хоть и выглядит, как взрослый, а в лице есть что-то детское. Как же сразу не догадалась? Он тоже умственно отсталый.
– Вы уже знаете, у вас мальчик или девочка?
– Девочка, – отвечает Руслан.
– Чудесно. А почему вы боитесь рожать в нашей клинике?
– Её заберут у меня, – отвечает Кристина.
– Почему?
– Так сказала Женя.
– А кто это?
– Её сестра, – сообщает Руслан.
– Мы не забираем детей у таких хороших родителей, – улыбаюсь обоим. – Оставайтесь у нас, и мы обо всём позаботимся.
Понимаю, что лукавлю. Но как иначе? Правда напугает беременную, и она, с учётом её психического состояния, отправится домой и родит где-нибудь по дороге. Надо подумать, как быть. И судьба, как всегда в таких случаях, подсказывает решение: