– Не стареешь, а умнеешь, – поправила Елена.
– Оба эти процесса взаимосвязаны. А не выпить ли нам еще по чашечке кофе на сон грядущий, чтобы спалось лучше? Можно даже с коньяком.
Глава третья
В «улыбайке»
– Сначала лук! Без вариантов! Обжариваешь его до золотистого цвета и…
– Мясо, только мясо! Причем небольшими порциями! Иначе никакой корочки!
– Мясо должно не жариться, а тушиться в луковом соусе! Это же плов! И корочка здесь не нужна – мясо должно быть мягким!
– Вот именно, что плов, а не какие-нибудь щи!
– При чем тут щи?
– Ни при чем – просто к слову! Это в щах должно быть мягкое мясо.
– А в плове, значит, не должно?!
– В плове оно должно быть сочным! И вкусным… Плов – это вершина кулинарного искусства.
– Почему, если его могут готовить все подряд? Ты еще скажи – таинство!
– Все только думают, что могут готовить плов! Вот ты, например, думаешь так, а сам лук вперед мяса обжариваешь!
– Думаю – поэтому и обжариваю вперед мяса! Это ты правильно сказал.
– Я хотел сказать совсем не то!
– Да ты вообще плов когда-нибудь готовил? Или только рядом стоял?
– Я?! Ну, ты нахал! Да мой плов некоторые годами помнят!
– Ага! Говорят: никогда в жизни так живот не крутило, как с Юркиной рисовой каши!
– Это у меня-то рисовая каша?! Это у тебя рисовая каша, да еще и пригорелая, казан без зубила не очистишь!
– Ну, если ты думаешь, что казан надо чистить зубилом, то о чем с тобой можно говорить.
– Это после твоей каши зубилом! А обычно его солью чистят. Но мясо обжаривают в первую очередь!
– Нет – лук!
Оба спорщика считали себя знатоками Востока и восточной кухни. Инженер Волков служил срочную погранцом на таджикско-афганской границе, а хирург Шавельский родился и окончил школу в Ташкенте.
Данилову поначалу показалось странным, что люди могут столь ожесточенно спорить о каких-то пустяках, но он тут же вспомнил, какие темы обсуждаются на «Скорой помощи» по дороге на вызов. Любые, вплоть до самых пустячных, но никто из профессионалов не сидит в напряженном оцепенении и не перебирает в уме возможные варианты своих действий на вызове.
Чего там гадать? Пустое это дело. Приедем – и разберемся, будем вкалывать до седьмого пота. А пока нечего дергаться. Так делают только новички, им по неопытности просто положено.
В мобильном госпитале Данилов был новичком. Но в медицине он таковым не был, потому и не думал дергаться, а сидел в кресле и то слушал кулинарную дискуссию, то читал прихваченный из дома детектив, действие которого происходило в больнице, то перекидывался словом с соседом и коллегой – доктором Ломакиным, флегматичным циником, одним из ветеранов «Главспаса».
Флегматиком Ломакин родился, а циником его сделала жизнь, точнее, два неудачных брака, один хуже другого. Окончательно разуверившись в любви и семейных ценностях, которые он считал вымышленными, Ломакин освободился от розовых очков, при помощи которых раньше смотрел на мир, и начал помогать избавляться от них окружающим. Те не спешили следовать примеру Ломакина, подшучивали над ним и, несмотря на некоторую категоричность в суждениях и некоторую резкость в общении, любили. Ветеранов, не сделавших (как вариант – не делающих или не желающих делать) карьеру и ничего не спускающих начальству, положено любить хотя бы за их искренность и прямоту.
– Никак не могу привыкнуть к полетам, – сказал Ломакин Данилову. – Каждый раз искренне удивляюсь, как эта махина поднимается в воздух и долетает до места назначения. Понимаю, что аэродинамика, подъемная сила, а все равно удивляюсь… Кстати, нет ли желания понаблюдать за посадкой из кабины?
– Нет, – отказался Данилов.
– Впечатление незабываемое, будто сам спрыгнул с неба. У нас все хоть по разу да попробовали.
– Не искушай, Коля. – Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, Данилов и Ломакин, как бывшие скоропомощники, да еще и работавшие на соседних подстанциях, быстро перешли на «ты».
Здесь, в отряде, вообще было принято общаться без церемоний. Так проще и быстрее, то есть эффективно.
Могучий Ил-76, за характерный оскал штурманской кабины прозванный «улыбайкой» (если смотреть сбоку, то действительно кажется, что самолет улыбается или ухмыляется, это нюансы восприятия), летел в Омск забирать пострадавших во время пожара в ночном клубе «Рогатый конь». Самолет был не простым, а медицинским, с установленными в салоне съемными модулями – операционным и реанимационным, он же являлся отделением интенсивной терапии и электросиловой установкой. При желании модули можно было вытащить из самолета и развернуть в полевом варианте.
Волков и Шавельский, так и не сойдясь на едином мнении, оставили в покое лук с мясом и теперь спорили о том, какое нужно масло для плова. Волков стоял за хлопковое, потому что считал, что рецепт должен быть аутентичным, а Шавельский утверждал, что на хлопковом масле плов готовили за неимением лучшего, и советовал брать любое рафинированное, подсолнечное или кукурузное.
– Ага! – наседал на крупного большеголового оппонента невысокий и худощавый Волков. – Сначала масло подсолнечное, потом капусту вместо моркови, потом сосиски вместо мяса, а рис вообще на фиг – и получится солянка! Вот из-за таких мастаков, как ты, Юра, плов и считают чем-то вроде рисовой каши!
Данилов уже успел понять, что среди корифеев плова слова «рисовая каша» считаются самым оскорбительным ругательством.
– Эй, народ! – бесцеремонно вмешался в спор Ломакин. – А как правильно бутерброды с колбасой делать?
Спорщики замолчали и недоуменно уставились на него.
– В смысле, колбасу сначала надо нарезать или хлеб? – невозмутимо продолжал Ломакин. – И какое соотношение по толщине можно считать идеальным? А то я всю жизнь режу что и как попало, но ведь хочется знать, как правильно. Что скажете, академики кулинарных наук?
Волков ничего не сказал – только покачал головой. А вот Шавельский, славившийся крайней языковой невоздержанностью, ответил Ломакину витиевато и красочно, правда, к нарезке колбасы и хлеба его ответ не имел ровным счетом никакого отношения.
– А я больше всего люблю шашлык! – Хирург Беньков мечтательно причмокнул толстыми губами. – С хорошим шашлыком никакой плов не сравнится.
– С правильным! – уточнил Волков. – Хорошо – это когда правильно приготовлено.
Не прошло и минуты, как Волков, Беньков и Шавельский заспорили о достоинствах и недостатках разных маринадов. Волков предпочитал простую формулу: лук, соль, перец, лимон, любимый маринад Бенькова превосходил сложностью уравнение Шредингера (уравнение Шредингера, также называемое уравнением движения квантовой частицы – уравнение, описывающее изменение в пространстве и во времени чистого состояния, задаваемого волновой функцией, в гамильтоновых квантовых системах), а Шавельский, не слушая никого, нахваливал кефир с добавлением карри и соли.
– Хороший шашлык начинается с отличного мяса, – проворчал Ломакин. – Маринад – это так, косметика. Если морда хороша, то она и без нее хороша, если что не так, то никакая косметика не поможет. Согласен, Вова?
– Да, – кивнул Данилов, по жизни мариновавший мясо в том, что под руку попадется, – сущность ничем не изменить.
– Хорошо сказал, – похвалил Ломакин. – Прямо афоризм. Я уже оголодал от этих разговоров. Только хочется мне не шашлыков, а горячего наваристого борща!
– Ш-ш-ш! – Данилов прижал к губам указательный палец и повел глазами на знатоков кулинарии. – Дискуссия о приготовлении правильного борща окончательно всех перессорит.
– Да что ты? – удивился Ломакин. – Только взбодрит! Но лучше, наверное, спросить у них, как правильно жарить картошку. Рекомендуемая толщина ломтиков в миллиметрах, сколько масла наливать, на какой секунде перемешать первый раз, на какой – второй, когда накрыть крышкой… Им этой темы на три дня хватит.
Шум двигателей, поначалу немного раздражавший своей громкостью (в салонах пассажирских лайнеров куда тише, там звукоизоляции уделяется больше внимания), начал убаюкивать.