— Вы думаете, причиной смерти стала травма головы? — спросил Маккензи.
— Может быть, — ответил я. — Судя по внешнему виду, рана летальная, если, конечно, ее не нанесли посмертно. Пока сказать трудно.
— А что же можно сказать прямо сейчас? — спросил он, раздражаясь.
— Ну, во-первых, это мужчина. Вероятно, белый, около двадцати лет от роду.
Инспектор заглянул в могилу.
— Серьезно?
— Посмотрите на череп. У мужчин и женщин разная форма челюсти. У мужчин она более широкая. А там, где было ухо… видите, как выступает та косточка? Скуловая арка, и у мужчин она всегда больше. Что же до расы, то носовые кости свидетельствуют о европеоидном происхождении. Он может оказаться и монголоидом, хотя… раз черепная коробка имеет выраженную ромбовидную форму, я бы сказал, что вряд ли. Возраст… — Я пожал плечами. — Опять-таки на данном этапе это будет только предположением. Но насколько я могу судить о шейных позвонках, они не изношены. А ребра? Вот посмотрите… — Я показал пальцем на тупые концы ребер, выдававшиеся из-под майки. — Чем старше становишься, тем более шишковатыми выглядят торцы. Здесь края еще вполне резкие, так что, очевидно, речь идет о молодом человеке.
Маккензи закрыл глаза и потер переносицу.
— Просто здорово. Именно то, что нам нужно. Побочное убийство. — Он вдруг вскинул голову. — И следов перерезания горла тоже нет, да?
— Я по крайней мере их не вижу. — Шейные позвонки на наличие царапин от ножа я уже проверил. — После такого долгого пребывания под землей любые повреждения заметить труднее, так что нужна экспертиза. В глаза ничего не бросается.
— Слава тебе, Господи, за мелкие радости, — пробормотал Маккензи. Ему можно было только посочувствовать. Трудно сказать, что затруднит дело больше: расследование второго убийства или же выявление факта, что тот же самый преступник орудовал годами.
Меня, впрочем, это не касалось, чему я был только рад. Я встал, стряхивая грязь с ладоней.
— Если я вам больше не нужен, то мне, пожалуй, пора возвращаться.
— Вы сможете прийти в лабораторию завтра? В смысле сегодня? — добавил Маккензи, спохватившись.
— Зачем?
Он, похоже, искренне удивился вопросу.
— Чтобы повнимательнее все изучить. К середине утра мы должны закончить, так что к обеду сможем предоставить труп.
— Создается впечатление, что вы заранее уверены, будто я собираюсь принимать в этом участие.
— А разве не так?
Моя очередь удивляться. Не столько его вопросу, сколько тому, что он сумел разобраться во мне лучше меня самого.
— Да, пожалуй, — сказал я, смиряясь с неизбежным. — К двенадцати буду.
Я проснулся на кухне, продрогший и растерянный. Передо мной — распахнутая в садик дверь, сквозь которую заметны первые намеки на светлеющее небо. Сновидение еще свежо в моей памяти; голоса и ощущение присутствия Кары и Алисы столь явственны, будто мы только что разговаривали. На этот раз сон оказался даже более пугающим, чем обычно. Казалось, Кара хотела меня о чем-то предупредить, но я отказывался слушать. Боялся того, что мог от нее узнать.
Я поежился. Совсем не помню, как спустился вниз и что побудило меня отпереть замок. Обеспокоенный, я собрался было закрыть дверь и тут же остановился. Из бледного моря тумана, накрывшего поле, словно скала вздымалась непроницаемая чернота леса. Меня охватило недоброе предчувствие.
«За деревьями леса не видит». Почему всплыла в голове эта фраза? На секунду показалось, будто за ней стоит что-то более глубокое и важное, но сколько я ни тщился, смысл ускользал и таял. Я все еще пытался его ухватить, когда что-то коснулось шеи, чуть пониже затылка.
Вздрогнув, я обернулся. На меня смотрела пустая кухня. «Просто дует откуда-то», — сказал я себе, хотя шепот ветра еще не успел нарушить утренней тишины. Я закрыл дверь, пытаясь избавиться от упорно липнувшего беспокойства. Увы, ощущение, что чьи-то пальцы легонько задели мою кожу, осталось и после того, как я вернулся в кровать и принялся ждать восхода солнца.
Прежде чем ехать в лабораторию, мне предстояло убить добрую часть утра. Не найдя лучшего занятия, я пошел к Генри позавтракать, что часто делал по субботам. Он уже встал и вроде бы пребывал в хорошем настроении, с живостью расспрашивая меня о прошедшем вечере, пока помешивал яичницу и жарил бекон. Потребовалось время сообразить, что он имел в виду вечеринку с Дженни, а вовсе не находку в лесу. Об этом новости еще не дошли, и я понятия не имел, какую реакцию они вызовут. Манхэм и так уже барахтался под тяжестью нахлынувших событий. К тому же я еще слишком был подавлен сновидением, чтобы останавливаться на таких вещах.