Когда парень рассказывал, что случилось той ночью, его голос из-за сломанного носа звучал гнусаво, монотонно и глухо оттого, что он прикладывал к лицу пакет с замороженным горошком. Подогреваемый адреналином и алкоголем, он остановился у дома Уиллерсов и собирался постучать в дверь, но тут услышал, как на террасе разбилось стекло. Он обошел строение и, оказавшись с фасада, заметил у кромки воды мужчину в длинном пальто с поднятым от холода воротником. На террасе валялись пустые стаканы и бутылки, некоторые были разбиты, словно ими пользовались в качестве мишеней для тренировочной стрельбы. У ствола ближайшего дерева стояло ружье. Джемми схватил его, но не для того, чтобы воспользоваться, а чтобы не смог воспользоваться Уиллерс.
Мужчина услышал и обернулся. Даже в темноте Джемми стало ясно, что это незнакомец. Запаниковав, он направил на него ствол и спросил, где Лео Уиллерс.
И вдруг ружье выстрелило.
— Дробь опрокинула Энтони Рассела в воду, — со вздохом сказала Кларк. — В ту ночь был прилив, и течение скорее всего занесло труп в устье, а не выгнало в море. Куда-нибудь в заводь, отчего несколько недель его не могли найти.
Четыре, если быть точным. В путанице проток и каналов он пошел на дно. Дважды в сутки во время отлива труп был подвержен воздействию воздуха, и его клевали птицы. Затем объедали водные падальщики. Со временем он всплыл, и его унесло обратно в устье.
Тогда мне позвонил Ланди.
— Что будет с Джемми? — спросил я.
Кларк мрачно уставилась в чашку с чаем. Она напомнила мне сидевшего несколько дней назад в такой же позе Ланди.
— Портер — другое дело. Парень действовал в целях самообороны, и тут ему никто ничего не предъявит. А Энтони Рассела он то ли случайно, то ли намеренно, но убил. Лучше бы ему сразу явиться в полицию. — Кларк дернула плечом, давая понять, что теперь от нее ничего не зависит. Так оно и было. Джемми лишил жизни невиновного человека и скрыл этот факт. Пусть он сделал это не нарочно, но этот его поступок повлек за собой цепь событий, из-за которых лишились жизни другие люди. Даже с учетом смягчающих обстоятельств ему грозит приговор к тюремному заключению. Если повезет и суд отнесется с сочувствием, он будет достаточно молод, чтобы потом, когда выпустят, снова наладить жизнь. Но планы с университетом и прочим придется надолго отложить.
Но если бы он не припрятал ружье, Портер, скорее всего, убил бы Рэйчел, Фэй и его самого. Я слишком устал, чтобы судить, что это: случайность или ирония судьбы.
— Вы нашли ружье, из которого Портер стрелял в морском форте? — спросил я.
— Пока нет, но мы ведем обыск в его жилье. У него были комнаты в доме сэра Стивена, так что представляете, как нас там приняли. Но все-таки в его мусорном ведре удалось обнаружить пустую коробку из-под патронов. «Пятерка», висмут, на птицу. Та же марка, как у Лео Уиллерса.
Та же дробь, которой убит Ланди, но Кларк могла об этом не упоминать.
— Предполагается, что Портер взял ружье и патроны у Лео, когда сэр Стивен отправил его подчистить в Уиллетс-Пойнте, — продолжала старший следователь. — Нам известно, что из оружейного шкафа пропало второе ружье, но поскольку на время реновации Уиллерс перенес его в подвал, определенно сказать нельзя. Мы продолжаем его искать. Но мое мнение таково: Портер утопил его в море на обратном пути из форта. — Кларк подняла на меня взгляд. Резкий верхний свет подчеркивал тени под ее глазами. — Вы счастливчик.
Счастливчик, но я таким себя не чувствовал. Рассуждая здраво, понимал, что за одни сутки мне дважды удалось избежать смерти. Но случилось столько событий, что на эмоциональном уровне я этого не ощущал.
Я готов был согласиться с Кларк: Портер, вероятно, избавился от ружья. Оно связывало его с убийством полицейского. Выстрелив в упор в ржавую железную дверь, он оставил отметины на своем лице. И даже если стрельба с такого близкого расстояния не испортила ствол, он решил, что слишком рискованно держать оружие при себе.
Оглядываясь назад, я понимал, как с момента, когда Портер погнался за Эммой Дерби и Марком Чэплом в форт, ситуация стала выходить из-под его контроля. А когда восстал из мертвых этот идеальный «козел отпущения» Лео Уиллерс, сделалась вовсе безнадежной. Я готов был ему поверить, когда он говорил, что ему больше ничто не подчиняется. Но это небольшое утешение для тех, чьи жизни оказались погубленными.