Внезапно в дверь постучали. Резко, настойчиво. Я вздрогнула, судорожно сжав в руке пузырек. Сердце заколотилось. Алхимик? Убийца? Он почувствовал, что его вычислили?
Я медленно подошла к двери, взяла в другую руку тяжелый зажим Фрола. Он мог послужить и оружием.
— Кто там? — голос прозвучал хрипло.
— Открывай, хозяйка, с делом! — знакомый хриплый голос Геннадия.
Я выдохнула, отодвинула засов. На пороге стоял артефактчик, но не один. Рядом с ним был молодой парень, почти юноша, с бледным, испуганным лицом. Он держал руку, замотанную в тряпку, с которой сочилась темная, почти черная жидкость. От нее исходил слабый запах озона и гари.
— Что случилось? — спросила я, отступая и пропуская их внутрь.
— На артефакте порвало защитное заклинание, — пояснил Геннадий, усаживая парня на стул. — Энергетический ожог. Обычные мази не берут.
Я развернула тряпку. Кожа на руке была не просто обожжена. Она была… изменена. Ткани выглядели неестественными, будто кристаллизованными, и сквозь них проступали тонкие, похожие на молнии, синие прожилки. Магическая инфекция.
Мой медицинский ум зашевелился, сталкиваясь с чем-то совершенно новым. Это была не бактерия, не вирус. Это был чужеродный энергетический паттерн, разрушающий плоть.
Я посмотрела на свои новенькие стальные инструменты. Они были бесполезны против этого. Нужно было что-то другое. Знание. Опыт. Магия?
Я вспомнила одно из зелий, которое я изучала — «очищающий отвар» на основе серебрянки и коры железного дерева. Оно использовалось для нейтрализации слабых магических загрязнений в воде. Сработает ли оно здесь?
Не было времени для сомнений. Я приготовила отвар, промыла рану. Затем, вспомнив принцип гомеопатии — «подобное лечится подобным» — я взяла небольшой заряженный энергокристалл от своего потухшего холодильного камня. Осторожно, почти интуитивно, я провела им над ожогом, пытаясь «вытянуть» чужеродную энергию, как магнитом.
Прошло несколько долгих минут. И вдруг синие прожилки стали бледнеть. Кристаллизованная плоть медленно начала размягчаться, возвращаясь к нормальному виду. Парень вскрикнул от облегчения.
Геннадий смотрел на меня, широко раскрыв глаза.
— И ожоги магические лечишь? — прошептал он. — Хозяйка, да ты… чертовка какая-то.
Я не ответила, глядя на свою руку, держащую кристалл. Я сделала это. Сработала не просто как врач, а как… целитель. В полном смысле этого слова, для этого мира.
Но победа была горькой. Теперь я знала наверняка. Мир, в котором я жила, был полон не только житейской грязи и пенного пива. Он был пронизан магией — и светлой, и темной. И убийца, охотившийся на девушек, использовал ее как свое орудие. Чтобы поймать его, мне предстояло спуститься в эти тени. И возможно, самой научиться действовать в них.
Глава 15
Слух о том, что следователи уехали, прошелестел по трактиру вместе с опавшими листьями, залетевшими в открытую дверь. Ни арестов, ни громких заявлений. Просто… уехали. Дело о смерти Аннели повисло в воздухе, неразрешенное и горькое, как дым от осенних костров.
Ее похоронили на холме. Поселок, поначалу взбудораженный, начал понемногу зализывать раны. Страх никуда не делся, он просто ушел глубже, втянулся в повседневность, как вода в песок. Теперь по вечерам двери закрывались чуть раньше, а матери звали дочерей домой чуть настойчивее.
Я наблюдала за этим, стоя за своим прилавком. Внутри кипела тихая ярость. Ярость от беспомощности, от несправедливости. Но что я могла поделать? Одна трактирщица против неизвестного убийцы и равнодушной системы?
Пришлось заглушить ярость работой. Рутинные дела стали якорем, который не давал снести течением в отчаяние. Утром — замес теста, его размеренный ритм успокаивал нервы. Днем — варка пива, требующая внимания к температуре и времени. Вечером — полный зал, гул голосов, звон кружек. Жизнь, пусть и напуганная, продолжалась.
Ко мне по-прежнему приходили за медицинской помощью. С порезом, с лихорадкой, с больным ребенком. И я лечила. Мои новые инструменты, безупречные творения Фрола, ложились в руку как родные. Каждый аккуратный шов, каждая успешная манипуляция были маленькой победой над хаосом и смертью. Это был мой способ бороться.
Однажды ко мне притащили молодого подпаска, который упал с уступа в каменоломнях и сильно рассек ногу. Пока я промывала рану, он, бледный от боли, бормотал:
— Там, в старых штольнях, свет видел… Огонек. Думал, показалось. Место-то нехорошее…
Мое сердце на мгновение замерло. Каменоломни. То самое место, о котором шептались. Но я лишь кивнула, сосредоточившись на наложении швов.