Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Ваш отец… он был бы горд. Он всегда говорил, что в вас есть сталь. Жаль, ему не довелось увидеть…
Он не закончил, вежливо кивнул и вышел.
Я осталась одна в тишине кабинета. Да, прежняя Мариэлла была инфантильной и непрактичной. Но я — нет. И теперь, с властью и ресурсами в руках, я могла не просто выживать. Я могла строить. Возрождать. И, возможно, именно здесь, среди этих старых стен и бескрайних полей, я наконец найду свое настоящее место в этом мире. Место, где мои знания и моя воля будут не проклятием, а даром.
Глава 46
Прошла неделя. Жизнь в поместье обретала ритм. Утро начиналось с встречи с Добсоном, который теперь смотрел на меня не с сомнением, а с деловым азартом. Мы разбирали документы, я вникала в тонкости управления землями, изучала отчеты с мануфактур. Мой медицинский склад ума, привыкший к анализу и систематизации, неожиданно хорошо справлялся с хозяйственными задачами.
Однажды днем, разбирая бумаги в кабинете отца, я наткнулась на небольшую, потертую на углах папку с пометкой «Л.К. Личные». Сердце екнуло. Л.К. — Лукан Кассиус? Я открыла ее. Внутри лежали не деловые документы, а стихи, наброски, полные мрачной образности, и… чертежи. Схемы дистилляционных аппаратов, химические формулы, заметки на полях с пометками «стабильность», «чистота экстракции», «скорость воздействия».
Это были не просто записи алхимика-дилетанта. Это были профессиональные изыскания. И судя по датам, он вел их годами, прямо здесь, под носом у отца. Отец, должно быть, нашел эту папку и спрятал ее, понимая, во что превратилось увлечение сына. Это было не просто знание о культе — это были его собственные, практические исследования яда.
Я сидела, держа в руках доказательства методичного, хладнокровного безумия своего кузена, и меня била дрожь. Он не был одержимым фанатиком. Он был ученым-изувером, ставившим чудовищные эксперименты на живых людях.
Вечером, когда я сидела в гостиной с книгой, доложили о приезде гостя. Сердце упало и в то же время забилось чаще. В дверях стоял Кален.
Он выглядел уставшим, но собранным. Его взгляд быстро окинул комнату, затем остановился на мне.
— Леди аль Морс, — произнес он с легким, едва уловимым поклоном. В его голосе звучала официальная нота, но глаза выдавали нечто большее.
— Следователь ван Моррет, — кивнула я, откладывая книгу. — Что вас привело в «Серебряные Ключи»? Новости по делу?
— Отчасти, — он подошел ближе, но сохранял дистанцию. — Лукан дает показания. Медленно, урывками, но говорит. Он подтверждает многое. Его мотив был… комплексным. Идея очищения рода через жертвоприношение, помноженная на банальную жажду власти. Он считал, что, устранив «недостойных» девушек и получив состояние, он сможет возродить культ в его «истинной» силе.
Он помолчал, его взгляд стал тяжелым.
— Но я приехал не только за этим. Я привез вам кое-что.
Он протянул мне небольшой, тщательно упакованный сверток. Я развернула его. Внутри лежала моя амулет-подвеска с сапфиром — та самая, что я продала в самом начале, чтобы получить стартовый капитал для трактира.
Я уставилась на него, не веря своим глазам.
— Как… Откуда?
— Я нашел ювелира, которому вы ее продали, — объяснил он просто. — Выкупил. Думаю, вам стоит его вернуть. Как символ. Начала и… продолжения.
Я сжимала в ладони холодный камень, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Этот простой жест значил для меня больше, чем все его прежние слова. Он помнил. Он вернул мне часть меня самой, часть той Мариэллы, которая начала свой путь с нуля.
— Спасибо, — прошептала я, не в силах вымолвить больше.
— Не за что, — он отвел взгляд, но я видела, как напряглись его скулы. — Я также хотел лично убедиться, что вы… обустроились.
Мы смотрели друг на друга в тишине гостиной. Официальные роли были отыграны. Между нами снова повисло то самое напряжение, знакомое и мучительное.
— Я нашел кое-что сегодня, — сказала я, чтобы разрядить обстановку, и показала ему папку с исследованиями Лукана.
Он быстро пролистал ее, и его лицо стало мрачным.
— Это… исчерпывающе. Это окончательно хоронит любые попытки защиты сослаться на невменяемость. Спасибо.
— Всегда к вашим услугам, гражданин следователь, — сказала я с легкой улыбкой.
Он нахмурился.
— Думаю, при нынешних обстоятельствах вы можете называть меня Каленом.