— Труннодини. Сейчас же со мной, — его голос был жестким, без прежней снисходительности. Это был приказ, не терпящий возражений.
— Что случилось? — спросила я, набрасывая плащ.
— Еще одна, — он коротко бросил, уже спускаясь по лестнице. — Нашли полчаса назад. Я хочу, чтобы вы взглянули на тело до того, как его тронут.
На этот раз нас ждала не роскошная карета, а быстроходный служебный экипаж. Мы мчались по утренним улицам, нарушая магическое движение. Кален молчал, сжимая и разжимая пальцы. Я видела в нем не высокомерного мага, а следователя, столкнувшегося с вызовом, который бросали его компетенции.
Мы прибыли в тихий, респектабельный район, к дому из светлого камня, уже оцепленному стражей. Кален, не теряя ни секунды, провел меня внутрь, минуя толпу слуг с перепуганными лицами.
Девушка лежала в небольшой гостиной на ковре, рядом с опрокинутым креслом для вышивания. Светлые волосы растрепались, тонкие пальцы сжимали обрывок кружева. И снова — аккуратный прокол ниже левого уха.
Но не это привлекло мое внимание в первую очередь.
— Поза… — тихо прошептала я, опускаясь на колени рядом с телом, не обращая внимания на предостерегающий взгляд местного лекаря. — В какой позе нашли последнюю жертву?
— Какое это имеет значение? — недовольно произнес мужчина, но затем нехотя пояснил, — девушку нашли на боку, как будто она прилегла…
— Ясно. Она упала навзничь, — указала я. — Та, что у трактира… ее аккуратно уложили. А эта… — я обвела рукой окружающее пространство, — … она упала. Резко. Судорожно. Смотрите — рука застыла в попытке схватиться за горло, глаза широко раскрыты. Смерть была мгновенной, но… иной.
Я осторожно прикоснулась к ее запястью, оценивая степень окоченения.
— И она еще совсем теплая. Это произошло совсем недавно. Возможно, всего час назад.
Кален замер, его взгляд метался от тела ко мне и обратно.
— Иной? Что это значит?
— Значит, что яд, возможно, был другой, — поднялась я, встречая его взгляд. — Или доза была больше. Или… он торопился. Возможно, его спугнули. Или он был в ярости. Это не был хладнокровный, выверенный укол. Это было нечто более… стремительное. Агрессивное.
В воздухе повисла тяжелая пауза. Лекарь и стражи смотрели на меня с нескрываемым изумлением. Кален же смотрел так, будто видел меня впервые.
— Вы уверены? — его вопрос прозвучал не как проверка, а как потребность в подтверждении.
— Насколько вообще можно быть уверенной в чем-либо, глядя на смерть, — парировала я. — Но да. Поза говорит сама за себя. Он изменил свой почерк. Или… его что-то заставило изменить его.
Кален медленно кивнул, его лицо стало похоже на маску изо льда.
— Он знает, что мы ищем его. Или… он торопится завершить то, что начал.
Он отдал несколько тихих, но четких распоряжений страже, затем повернулся ко мне.
— Вам нужно вернуться. Немедленно. И не выходить до моего распоряжения. Если он способен на такое здесь, в самом центре города…
Он не закончил. Он не должен был. Мы оба понимали — убийца вышел на финишную прямую. И его следующая жертва могла оказаться не в его привычном «типе», а любой, кто встанет у него на пути. Включая меня.
После того шокирующего утра в доме с опрокинутым креслом наступила пора тягостного затишья. Кален ван Моррет пропал. Ни допросов, ни новых зловещих экскурсий. Только усилившаяся до четырех человек охрана за дверью и гнетущее чувство, что где-то в городе тень продолжает свое дело.
А еще ко мне стали наведываться призраки прошлого — куда более прозаические. Деньги, оставшиеся от продажи кольца и скудных трактирных доходов, таяли на глазах. Аренда квартиры, пусть и предоставленной следствием, еда, базовые расходы — все это требовало монет, которых у меня почти не оставалось. Сидеть сложа руки и ждать, пока Кален соизволит объявить меня то ли свободной, то ли арестованной, было непозволительной роскошью.
Я была врачом. И врачи работают. Даже если они под домашним арестом по подозрению в серийных убийствах.
Так как меня не выпускала, я попросила стражников принести мне пару тройку свежих газет. Теперь я разложила их на столе, вчитываясь в колонки объявлений. Большинство из них были бесполезны: «Требуется грузчик на артефактный склад», «Нужен подмастерье в кузницу», «Продается породистый грифон».
И вдруг мой взгляд зацепился за небольшое, скромное объявление в углу:
«Требуется помощник в лечебницу при гильдии артефактщиков. Знание основ медицины, травничества, устойчивость к виду крови обязательны. Оплата почасовая.»
Лечебница при гильдии. Это было идеально. Работа по специальности, пусть и на скромной должности. И насколько я помню по своему миру, гильдии — это всегда самостоятельные и независимые организации. Будем надеяться…
Проблема была в одном: как вырваться из-под его крыла на собеседование?
Ответ пришел сам собой, в лице молодого Лорда, который как раз заступил на дежурство. За чаем с вчерашними булками я, будто невзначай, спросила:
— Лорд, а гильдия артефактщиков далеко отсюда?
— В двух кварталах, хозяйка, — ответил он, с интересом поглядывая на газету. — Почему спрашиваете?
— Да так, — вздохнула я с наигранной тоской. — Сидеть в четырех стенах — не самая полезная для здоровья практика. А у меня, как вы знаете, руки чешутся. Думала, не нужен ли им подработник в лечебницу. Опыт есть.
Лорд нахмурился.
— Следователь не велел вас выпускать.
— А я и не прошу отпускать меня одну, — парировала я с самой невинной улыбкой. — Вы же можете меня сопроводить. Всего на полчасика. Прямо туда и обратно. Я же не сбегу, куда я в этом городе денусь? А тоска здесь меня совсем заест.
Лорд колебался, но идея получить законный предлог сменить скучный пост на короткую прогулку в гильдию, да еще и в роли покровителя, видимо, показалась ему заманчивой.
— Ладно, — нерешительно буркнул он. — Но только на полчаса. И если кто спросит — мы никуда не ходили.
Час спустя, в сопровождении красноухого, но старающегося выглядеть суровым Лорда, я переступала порог гильдейской лечебницы. Это было не похоже на городской морг или стерильные кабинеты из моего прошлого. Здесь пахло озоном, гарью и лекарственными травами. Повсюду стояли корзины с деталями механизмов, а с потолка свисали провода. Главный лекарь, суровый мужчина с лицом, испещренным шрамами от ожогов, скептически оглядел меня.
— Что умеешь? — проворчал он.
— Я лекарь, — поправила я его. — Могу вправлять суставы, сломанные кости, шить, лечить и многое другое.
— У нас тут не кости вправлять надо, у нас ожоги от прорыва контуров, порезы от рассинхронизированных шестерен и энергетические отравления, — бросил он, водя меня по палатам. — Травы свои знаешь?
— Знаю. И анатомию тоже.
Он что-то пробормотал себе под нос, затем кивнул.
— Ладно. С завтрашнего дня. С восьми до полудня. Оплата в конце недели. Только смотри — если хоть одного пациента угробишь, сама на свалку полетишь.
Когда мы с Лордом вышли на улицу, я почувствовала странное облегчение. У меня появилась работа. Крошечный, но собственный кусочек свободы и независимости. Пусть Кален ван Моррет ведет свое расследование. А я буду делать то, что умею лучше всего — лечить. И кто знает, может быть, именно здесь, среди обожженных магией артефактщиков, я найду ниточку, которая приведет нас к истине. Ведь тот, кто охотится на аристократок, наверняка смотрит на гильдию свысока. А значит, здесь можно быть в относительной безопасности.
Глава 17
Следующее утро началось с напряженного молчания. Гарс и Лорд стояли у двери, избегая моего взгляда.
— Ну что, провожаете меня на работу? — спросила я, надевая плащ.
Гарс мрачно кашлянул.
— Гражданка, вы же знаете… приказ следователя…