Ледяная волна прокатилась по моему телу. Так вот откуда почерк. Вот откуда знание.
— Вы думаете… мой отец?..
— Нет, — он резко покачал головой. — Ваш отец умер семь лет назад. А убийства начались три месяца назад. Но кто-то получил доступ к его архивам. Кто-то, кто знал об его интересах. Кто-то, кто решил… возродить традицию.
Он снова подошел ближе. Теперь между нами оставалось меньше метра.
— Ваша тетя, Алиана, утверждает, что после смерти брата все его бумаги были опечатаны и сданы в семейный архив. Но я проверил — доступ к ним имели лишь члены семьи и… доверенные слуги.
Мы смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках. Воздух в комнате снова сгустился, но на этот раз не от магии, а от невысказанной догадки, витавшей между нами.
— Вы ведете к тому, что убийца — кто-то из моей семьи, — прошептала я. — Кто-то, кто знал о библиотеке моего отца. Кто-то, кто решил, что я… знаю слишком много. Или представляю угрозу.
— Или является идеальной кандидатурой, чтобы взять на себя вину, — тихо добавил он. — Ваше побег, ваши медицинские познания, ваше присутствие на месте первого убийства… Все это складывается в слишком удобную картину.
В его словах не было обвинения. Была горькая, неприкрытая правда.
— Почему вы говорите мне это? — спросила я. — Почему не используете эту информацию против меня?
Он помолчал, его взгляд блуждал по моему лицу, словно пытаясь прочитать в нем что-то.
— Потому что я видел вас в работе, — наконец сказал он. — Потому что я больше не верю, что вы способны на такое. И потому что… — он запнулся, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, — … потому что тот, кто это делает, попытался подставить вас. И это… личное.
Последние слова он произнес тихо, но с такой стальной твердостью, что по моей коже побежали мурашки. Это была уже не защита свидетеля. Это было нечто иное. Глубже.
— Что мы будем делать? — спросила я, и сама удивилась, как легко это «мы» слетело с моих губ.
— Мы, — он подчеркнул это слово, — будем рыть глубже. Я — официально. Вы… — он снова пристально посмотрел на меня, — … будете моими глазами там, куда я не могу заглянуть. В вашем прошлом. Среди ваших… родственников. Готовы ли вы к этому?
Это был вызов. И доверие, большее, чем я могла ожидать.
— Я всегда готова к сложной операции, гражданин следователь, — сказала я, и уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. — Особенно когда диагноз почти ясен.
Он кивнул, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек — не магический, а человеческий. Огонек азарта и решимости.
— Тогда начинаем завтра, — он развернулся и вышел, оставив меня одну с новой, пугающей и оттого еще более манящей целью.
Наши пути окончательно сплелись в один. И я понимала, что иду по лезвию бритвы. Но впервые за долгое время я чувствовала, что иду не одна.
Глава 21
На пороге моей квартиры стоял Кален ван Моррет. В руках он держал свернутый в трубку пергамент с восковой печатью Теневого Ковена.
— Гражданка Труннодини, — обратился он со своей обычной служебной холодностью. — Ковен санкционировал изучение архива покойного лорда Альдора аль Морса. Ваше присутствие потребуется для консультации по систематизации документов.
— Понимаю, гражданин следователь, — кивнула я, надевая плащ.
По дороге в особняк он, нарушив молчание, кратко проинформировал меня:
— Согласно городским записям, завещание лорда Альдора должно быть вскрыто через месяц, после дня его рождения, согласно семейному уставу. До этого момента доступ к его личным архивам ограничен, но мандат Ковена приоритетен.
Это объясняло спешку. Через месяц всё могло измениться. Новый глава семьи — а по слухам, основным претендентом был мой двоюродный брат, Лукан, — мог навсегда запереть архив или уничтожить компрометирующие документы.
Особняк встретил нас тем же ледяным величием. Алиана, моя тетка, была вынуждена допустить нас, но ее лицо выражало яростное сопротивление. Когда мы проходили в библиотеку, в дверях нам встретился тот самый Лукан.
Он был молод, лет двадцати пяти, с бледным, нездоровым цветом лица и слишком ярким взглядом. Его одежда была дорогой, но небрежной, а пальцы нервно перебирали склянку с мутной жидкостью, притороченную к поясу.
— Кузина, — вежливо, но без тепла кивнул он мне, затем оценивающе посмотрел на Калена. — Следователь. Надеюсь, вы не потревожите покой моего дяди своими изысканиями. Через месяц, когда я вступлю в права наследования, этот архив будет приведен в порядок.
— Мы постараемся быть аккуратными, — сухо парировал Кален.
Лукан задержался на мгновение, его взгляд скользнул по полкам с особым, почти голодным интересом, прежде чем он удалился.
В библиотеке мы приступили к работе. Кален изучал описи, а я, делая вид, что помогаю, искала тот самый потайной шкаф. Воспоминания нахлынули, когда я подошла к стеллажу с геральдикой. Пальцы сами нашли знакомый выступ. Тихий щелчок — и часть полки отъехала.
В потайном отделении лежали несколько потрепанных тетрадей и свернутый пергамент. Кален, надев перчатку, развернул его. Это было генеалогическое древо с пометками о побочных ветвях. У одного из предков, носившего имя Лукан, стояла отметка: «Отлучен за ересь. Последователь Культа Безмолвной Крови».
— Лукан… — прошептала я. — Он назван в честь этого предка.
— Не в честь, — мрачно поправил Кален. — В память о традиции. Он унаследовал не только имя.
В этот момент в библиотеку вошла Алиана. Увидев развернутый пергамент, она побледнела.
— Это что? Откуда?
— Из семейной истории, леди Алиана, — холодно ответил Кален. — История, похоже, повторяется. Где ваш сын? Его показания теперь крайне важны.
— Он не виноват! — выпалила она, и в ее глазах читался ужас. — Он… он просто увлекся старыми текстами. Он болен!
Теперь всё встало на свои места. Лукан, наследник, увлеченный мрачным культом своих предков. И его мать, отчаянно пытающаяся скрыть это, пока он не вступил в права и не получил полный контроль над архивом — и над своей судьбой.
— Ваше содействие будет зафиксировано, — сказал Кален, сворачивая пергамент. — Гражданка Труннодини, мы закончили.
Мы покинули особняк. Завещание, которое должны были вскрыть через месяц, больше не казалось простой формальностью. Теперь это был срок, отпущенный нам, чтобы остановить наследника, одержимого кровавым культом.
* * *
Прошло всего сутки с нашего визита в особняк. За это время Кален успел отдать приказ об обыске покоев Лукана и его задержании для допроса. Но когда стража Ковена прибыла в поместье, комнаты наследника оказались пусты. Лукан исчез, словно сквозь землю провалился, прихватив с собой несколько старинных фолиантов из отцовской библиотеки.
В воздухе повисло зловещее затишье. Я продолжила работу в лечебнице, но каждый скрип двери заставлял меня вздрагивать. Гарс и Лорд не отходили от меня ни на шат, их лица были напряжены.
Вечером я возвращалась домой, уставшая до мозга костей. Сумерки сгущались, окрашивая улицы в сизые тона. Мы с Лордом свернули в короткую, плохо освещенную улочку, которая была кратчайшим путем к моему дому.
Именно здесь на нас напали.
Из темного проема между домами вынырнули три тени. Быстро, беззвучно. Один из нападавших с силой оттолкнул Лорда, и тот, не ожидая подвоха, грохнулся на мостовую. Прежде чем я успела вскрикнуть, чья-то рука в грубой перчатке с силой зажала мне рот, а другая обхватила талию, прижимая к себе. Пахло потом, грязью и чем-то металлическим.
— Держи ее! — прошипел кто-то.
Я отчаянно забилась, пытаясь укусить руку, но хватка была как железная. Из бокового зрения я увидела, как двое других набросились на поднявшегося Лорда. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Мысль промелькнула одна: «Я сейчас умру».