* * *
На следующий день Кален появился на пороге моей квартиры с решительным видом и… спутницей. Высокая, статная женщина с каштановыми волосами, собранными в строгий узел, и пронзительным взглядом мастера-элементаля. Её магическая аура ощущалась как лёгкое дуновение ветра с запахом грозы.
— Гражданка Трунниодини, это Лирана, — представил Кален без лишних церемоний. — Маг-стратег из Ковена. Она будет отвечать за вашу безопасность в лечебнице, пока я занят расследованием.
Лирана оценила меня холодным, профессиональным взглядом.
— Кален много о вас рассказал, — произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка. — Надеюсь, вы не доставите хлопот.
Что-то ёкнуло у меня внутри. «Кален». Она назвала его по имени. С лёгкостью, говорящей о давнем знакомстве.
— Я всегда стараюсь быть образцовой подозреваемой, — парировала я со своей самой сладкой улыбкой.
Кален, похоже, проигнорировал наш молчаливый поединок.
— Лирана — один из лучших специалистов по защитным чарам. Вы будете в безопасности.
В лечебнице Лирана расположилась у входа, словно часовой. Её присутствие было нервирующим. Она не сводила с меня глаз, и каждый раз, когда я бросала на неё взгляд, она смотрела на меня с тем же холодным любопытством, с каким я изучала редкий симптом болезни.
В середине дня я поскользнулась на пролитом зелье. Это была сущая безделица, я едва качнулась. Но прежде чем я успела выругаться, Лирана оказалась рядом. Её рука легла на моё плечо, чтобы поддержать, но прикосновение было быстрым и безразличным, как у врача, поправляющего повязку.
— Осторожнее, гражданка, — сказала она безразлично. — Кален будет недоволен, если с вами что-то случится.
В её тоне снова прозвучало это «Кален». С оттенком собственности. Я выпрямилась, отстраняясь.
— Не сомневаюсь, что гражданин следователь переживает о ключевом свидетеле, — сухо ответила я.
Вечером, когда мы возвращались, Кален ждал нас у дома. Его взгляд сразу переключился с Лираны на меня, и я увидела в его глазах молчаливый вопрос: «Всё в порядке?»
Лирана, заметив это, улыбнулась ему той лёгкой, уверенной улыбкой, которую делят старые товарищи.
— Всё спокойно, Кален. Ваша подопечная цела и невредима. Хотя и немного… неуклюжа.
Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Она намеренно сделала меня беспомощной в его глазах.
— Я споткнулась, — резко сказала я, глядя прямо на Калена. — Это случается, когда работаешь, а не просто стоишь в позе садового гнома.
Губы Калена дрогнули. Мне показалось, я увидела в его глазах проблеск улыбки. Но он быстро погасил ее.
— Главное, что вы в безопасности, — произнёс он нейтрально. — Лирана, благодарю за службу. Я отвезу гражданку Труннодини наверх.
Лирана кивнула, бросив на меня последний оценивающий взгляд, и удалилась. Мы с Каленом молча поднялись в мою квартиру.
Как только дверь закрылась, он повернулся ко мне.
— Она вас разозлила.
Это было не вопросом, а констатацией факта.
— Меня раздражает необходимость в няньке, — огрызнулась я, отворачиваясь, чтобы скрыть свою досаду. — Особенно в такой… высокомерной.
Он подошёл ближе.
— Лирана — профессионал. Один из лучших. И она… друг.
— Как мило, — я не смогла сдержать сарказм. — У вас есть друзья. Я рада за вас, гражданин следователь.
Он вдруг улыбнулся. Настоящей, не сдержанной улыбкой, которая на мгновение преобразила его строгое лицо.
— Вы ревнуете.
Это прозвучало так прямо, что у меня перехватило дыхание.
— Не смешите меня, — фыркнула я, чувствуя, как горит лицо. — У меня есть дела поважнее.
— Конечно, — он не отступал, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Но факт остаётся фактом. Вас задело, что она назвала меня по имени. Что она… близка.
Я повернулась к нему, готовая выдать ядовитое опровержение, но слова застряли в горле. Он стоял слишком близко. Слишком… довольный.
— Вы… невыносимы, — выдохнула я вместо этого.
— Знаю, — его улыбка стала шире. — Но вы, кажется, способны это вынести. В отличие от Лираны. Она, кстати, замужем. За моим начальником. И у них трое детей.
Наступила тишина. Глупая, оглушительная тишина, в которой я ощущала себя полной идиоткой.
— О, — было всё, что я смогла выдавить.
— Да, «о», — он мягко провёл пальцем по моей щеке, заставляя меня вздрогнуть. — Так что можете убрать свои коготки, дикая кошка. Моё внимание сейчас приковано к… более сложной задаче.
Он не сказал, к какой именно. Он не должен был. Это витало в воздухе между нами — густое, сладкое и тревожное.
Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с горящими щеками и хаосом в душе. Ревность — глупая, иррациональная и совсем не своевременная — оказалась тем катализатором, который окончательно стёр все границы. И теперь я осталась наедине с пугающей истиной: мне было не всё равно. И это «не всё равно» могло стоить мне куда дороже, чем любая опасность со стороны Лукана.
Глава 23
Прошло два дня. Два дня напряженного молчания, затянувшегося, как тугая струна. Кален исчез, погруженный в поиски Лукана. Лирану заменил новый стражник — молчаливый и не вызывающий никаких эмоций, кроме легкого раздражения. И это раздражение было куда предпочтительнее той гаммы чувств, которую вызывал у меня Кален.
Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к нашему последнему разговору. К его улыбке. К его словам. К тому, как легко он раскусил мою ревность. Я чувствовала себя уязвленной и… странно оживленной. Как будто кто-то всколыхнул стоячую воду моей жизни, и теперь в ней плавало что-то новое, неизвестное и пугающе притягательное.
Вечером я возвращалась домой под охраной нового стража, чувствуя необъяснимую тоску. Воздух был прохладен, городские огни отражались в лужах, оставшихся после дождя. И в этом отражении я увидела его.
Кален стоял у подъезда моего дома. Не в форме, а в простом темном плаще, с капюшоном, откинутым назад. Он опирался на стену, и в его позе читалась усталость, но также и решимость.
Мое сердце сделало непроизвольный скачок. Страж, видя его, молча отошел на почтительное расстояние.
— Гражданин следователь, — позвала я, подходя. Голос прозвучал хрипло.
Он выпрямился, его взгляд, тяжелый и усталый, встретился с моим.
— Труннодини. Пройдемтесь?
Это было не приглашение. Это была просьба. Почти. Я кивнула.
Мы пошли по пустынному вечернему переулку, держа дистанцию, которую предписывали приличия, но которая казалась теперь невыносимой пропастью. Некоторое время мы молчали. Он первым нарушил тишину.
— Лукан как в воду канул, — произнес он, и в его голосе звучало раздражение. — Он пользуется старыми семейными связями, укрытиями, о которых мы не знаем. Он готовится к чему-то. Завещание вскроется через три недели. Он не исчез. Он ждет.
— А мы? — спросила я. — Что мы делаем?
— Мы ждем его ошибки, — он сжал кулаки. — И это меня бесит. Обычно я на два шага впереди. С тобой… с этим делом… я постоянно играю в догонялки.
Он снова назвал меня «ты». Случайно? Или намеренно? Я не стала поправлять его.
— Может, дело не в том, чтобы быть впереди, — осторожно сказала я. — А в том, чтобы быть рядом, когда он оступится.
Он остановился и повернулся ко мне. Мы стояли под одиноким фонарем, свет которого отбрасывал длинные тени.
— Ты права, — он прошептал. — Всегда права. Это тоже бесит.
Его слова повисли в воздухе. Он смотрел на меня так, словно видел не подозреваемую, не свидетельницу, а что-то гораздо большее. Его взгляд скользнул по моим губам, и у меня перехватило дыхание.
— Кален… — начала я, но он перебил меня.
— Я не могу перестать думать о том, что произошло в переулке, — его голос был низким и срывался. — О том, что могло случиться. И о том… что я почувствовал.