Это были не просто записи алхимика-дилетанта. Это были профессиональные изыскания. И судя по датам, он вел их годами, прямо здесь, под носом у отца. Отец, должно быть, нашел эту папку и спрятал ее, понимая, во что превратилось увлечение сына. Это было не просто знание о культе — это были его собственные, практические исследования яда.
Я сидела, держа в руках доказательства методичного, хладнокровного безумия своего кузена, и меня била дрожь. Он не был одержимым фанатиком. Он был ученым-изувером, ставившим чудовищные эксперименты на живых людях.
Вечером, когда я сидела в гостиной с книгой, доложили о приезде гостя. Сердце упало и в то же время забилось чаще. В дверях стоял Кален.
Он выглядел уставшим, но собранным. Его взгляд быстро окинул комнату, затем остановился на мне.
— Леди аль Морс, — произнес он с легким, едва уловимым поклоном. В его голосе звучала официальная нота, но глаза выдавали нечто большее.
— Следователь ван Моррет, — кивнула я, откладывая книгу. — Что вас привело в «Серебряные Ключи»? Новости по делу?
— Отчасти, — он подошел ближе, но сохранял дистанцию. — Лукан дает показания. Медленно, урывками, но говорит. Он подтверждает многое. Его мотив был… комплексным. Идея очищения рода через жертвоприношение, помноженная на банальную жажду власти. Он считал, что, устранив «недостойных» девушек и получив состояние, он сможет возродить культ в его «истинной» силе.
Он помолчал, его взгляд стал тяжелым.
— Но я приехал не только за этим. Я привез вам кое-что.
Он протянул мне небольшой, тщательно упакованный сверток. Я развернула его. Внутри лежала моя амулет-подвеска с сапфиром — та самая, что я продала в самом начале, чтобы получить стартовый капитал для трактира.
Я уставилась на него, не веря своим глазам.
— Как… Откуда?
— Я нашел ювелира, которому вы ее продали, — объяснил он просто. — Выкупил. Думаю, вам стоит его вернуть. Как символ. Начала и… продолжения.
Я сжимала в ладони холодный камень, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Этот простой жест значил для меня больше, чем все его прежние слова. Он помнил. Он вернул мне часть меня самой, часть той Мариэллы, которая начала свой путь с нуля.
— Спасибо, — прошептала я, не в силах вымолвить больше.
— Не за что, — он отвел взгляд, но я видела, как напряглись его скулы. — Я также хотел лично убедиться, что вы… обустроились.
Мы смотрели друг на друга в тишине гостиной. Официальные роли были отыграны. Между нами снова повисло то самое напряжение, знакомое и мучительное.
— Я нашел кое-что сегодня, — сказала я, чтобы разрядить обстановку, и показала ему папку с исследованиями Лукана.
Он быстро пролистал ее, и его лицо стало мрачным.
— Это… исчерпывающе. Это окончательно хоронит любые попытки защиты сослаться на невменяемость. Спасибо.
— Всегда к вашим услугам, гражданин следователь, — сказала я с легкой улыбкой.
Он нахмурился.
— Думаю, при нынешних обстоятельствах вы можете называть меня Каленом.
— Как скажете… Кален.
Его имя на моих устах прозвучало как вызов. Как приглашение.
Он задержался еще на час. Мы говорили о деле, о поместье, о городе. Мы избегали личных тем, но они витали в воздухе, невысказанные и оттого еще более острые.
Когда он собрался уходить, на пороге он обернулся.
— Дело Лукана скоро будет закрыто. Его ждет суд Ковена. А потом… потом у меня появится немного свободного времени.
— И что вы планируете делать с этим временем? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он улыбнулся. Это была редкая, настоящая улыбка, которая на мгновение согрела его строгие черты.
— Еще не решил. Возможно, нанесу визит новой главе дома аль Морсов. Убежден, что ей потребуется компетентный советник по вопросам безопасности. И не только.
Он не стал ждать ответа, развернулся и ушел. Я осталась стоять с подвеской в руке и с новым, трепетным чувством надежды в груди. Буря, казалось, утихала. И в наступающей тишине начало прорисовываться будущее. И его контуры мне нравились.
Глава 27
В поместье пришло официальное приглашение от лорд-мэра Стальграда. Традиционный весенний прием в честь открытия навигации. Для меня, как для новой главы одного из знатных домов, мое присутствие было не просто жестом вежливости, а необходимостью — демонстрацией того, что род аль Морсов по-прежнему силен и принимает активное участие в жизни города.
Добсон, получив приглашение, почти что просиял.
— Это прекрасная возможность, леди Мариэлла, — сказал он, водя пальцем по золоченому бордюру. — Вам следует предстать во всем блеске. Это укрепит ваши позиции и развеет последние сомнения.
«Последние сомнения» — это были те самые взгляды, что я ловила на себе в городе: смесь любопытства, жалости и недоверия. Беглая дочь, ставшая наследницей. Мне предстояло доказать, что я не просто случайная выигравшая в лотерее судьбы, а законная хозяйка своего положения.
Мы с горничной отправились в Стальград на день. Не в скромную карету, а в фамильном экипаже с гербом. Первый визит — в ателье модистки, чьими услугами когда-то пользовалась моя матерь. Мадам Жозефина, худая, как щепка, женщина с иголками в подушечке на запястье, осмотрела меня с ног до головы с профессиональным безразличием.
— Платье должно говорить о статусе, но не кричать о богатстве, — заключила она, заставляя меня крутиться перед зеркалом. — Классический крой. Бархат. Шелк. И… — ее взгляд задержался на моих глазах, — … цвет, подчеркивающий вашу индивидуальность. Не пастельный, как у юных дебютанток. Что-то глубокое. Изумрудный. Или насыщенный сапфировый.
Я выбрала сапфировый. В память о подвеске, что теперь снова лежала в моей шкатулке. Пока портнихи снимали мерки и я примеряла образцы тканей, я чувствовала себя странно. Это была не я — не Мария Погребенкина в простом платье, не Мариэлла-трактирщица в заношенном фартуке. В отражении зеркала на меня смотрела незнакомая женщина с собранными в элегантную прическу волосами и прямой спиной. Леди аль Морс.
Следующей остановкой был ювелир. Я не стала выбирать что-то вычурное. Простые серебряные серьги с небольшими, но безупречно чистыми бриллиантами и тонкая нить жемчуга. Сдержанно. Элегантно. Уверенно.
Вечером, вернувшись в поместье, я разложила покупки в своей гардеробной. Бархат переливался в свете ламп, шелк шелестел. Я провела рукой по гладкой, прохладной ткани. Это был не просто наряд. Это была броня. Доспехи, в которых мне предстояло выйти на поле битвы под названием «светское общество».
Накануне приема я стояла перед зеркалом в готовом наряде. Платье цвета ночного неба сидело безупречно, подчеркивая талию и плечи. Жемчуг отливал мягким блеском на шее. Я смотрела на свое отражение и не видела в нем ни растерянной девушки, ни затравленной беглянки. Я видела женщину, прошедшую через огонь и воду, нашедшую в себе силы принять свое прошлое и построить будущее.
Завтра мне предстояло войти в бальный зал резиденции лорд-мэра. Одной. Как глава дома. Но я больше не боялась. Потому что знала — каким бы трудным ни был этот путь, я выбрала его сама. И у меня было всё, чтобы пройти по нему с гордо поднятой головой. Даже если единственный человек, чье одобрение по-настоящему имело для меня значение, будет наблюдать за мной со стороны, делая вид, что мы едва знакомы.
* * *
Карета с гербом аль Морсов плавно подкатила к сияющему огнями особняку лорд-мэра. Из окон доносились звуки оркестра и сдержанный гул голосов. Сердце бешено колотилось, но я выпрямила спину, взяла в руки веер и сделала глубокий вдох. «Ты леди аль Морс», — напомнила я себе, прежде чем слуга распахнул дверцу.
Когда я переступила порог бального зала, на мгновение воцарилась тишина. Десятки пар глаз уставились на меня. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, оценивающие, восхищенные, завистливые. Потом оркестр вновь заиграл, и гул голосов возобновился, но теперь в нем явно звучало мое имя.