В комнате повисла тягостная пауза.
— Вот и всё? — его голос прозвучал резко. — «Я понимаю»?
— А что еще я должна сказать? — вспыхнула я, наконец поднимая на него взгляд. В нем бушевала обида и страх. — Попросить тебя остаться? Ты не останешься. Твоя работа всегда на первом месте. Я это знаю.
— Черт возьми, Мариэлла! — он резко шагнул ко мне, его глаза горели. — Ты действительно думаешь, что я просто пришел сообщить тебе, что уезжаю, и на этом всё?
— А что еще? — повторила я, чувствуя, как подступают слезы. — Ты уезжаешь. Надолго. Что тут еще обсуждать?
Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу почти болезненно.
— Обсуждать то, что я не собираюсь уезжать один!
Я замерла, не веря своим ушам.
— Что?
— Я не могу, — его голос сорвался, стал тихим и отчаянным. — Я не могу уехать и оставить тебя здесь. Не на несколько недель, не на несколько дней. Эти месяцы без тебя будут адом. Я… — он запнулся, ища слова. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
В комнате воцарилась тишина. Я смотрела на него, пытаясь осознать сказанное.
— Как? В качестве кого? Твоей… любовницы? Спутницы?
— В качестве моей жены! — выдохнул он, и в его глазах читалась такая неуверенность и такая надежда, что у меня перехватило дыхание.
Он опустился на одно колено, не отпуская моих рук. Его взгляд был серьезным и прямым.
— Мариэлла аль Морс. Эти месяцы без тебя показали мне, что я не могу без тебя жить. Ты — самый сложный, самый раздражающий и самый прекрасный случай в моей жизни. И я не хочу его закрывать. Я хочу, чтобы он длился вечно. Поедь со мной. Как моя жена.
Я не могла дышать. Это было не то романтичное предложение, о котором мечтают девушки. Это было грубо, страстно и совершенно искренне. Это был он. Весь. Со всей его яростью, его преданностью и его страхом потерять меня.
Слезы, наконец, хлынули из моих глаз. Я не сказала «да». Я не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я опустилась перед ним на колени, схватила его за лицо и притянула к себе в отчаянном, жгучем поцелуе.
В этом поцелуе было всё — и боль от возможной разлуки, и ярость из-за невысказанных обид, и безграничное облегчение, и пьянящая радость. Это было падение и взлет одновременно. Мы целовались, как в первый раз — жадно, безрассудно, стирая все границы, все сомнения.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, он прижал лоб к моему.
— Так это «да»? — прошептал он, его дыхание было горячим на моих губах.
— Это «да», черт тебя побери, — выдохнула я, смеясь сквозь слезы. — Да. Тысячу раз да.
Он поднял меня на ноги и снова поцеловал, но теперь в его ласке была уже не ярость, а ликующая, торжествующая нежность. Мы стояли, прижимаясь друг к другу, в центре кабинета, и мир вокруг перевернулся. Он не бросал меня. Он звал с собой. В свое будущее. Как равную. Как жену.
Далекая дипломатическая миссия перестала быть угрозой. Она стала нашим первым совместным путешествием. Нашим приключением. И я знала — что бы ни ждало нас в Эльфийских царствах, мы справимся. Потому что теперь мы были вместе. Не следователь и подозреваемая. Не маг и аристократка. А просто Кален и Мариэлла. Две половинки, нашедшие друг друга в хаосе этого мира.
Эпилог
Шесть месяцев спустя. Стальград.
Воздух в просторном кабинете главного врача лечебницы имени Марии Погребенкиной был свеж, пахнет не антисептиком, а свежей краской, новым деревом и легким ароматом лаванды. Я сидела за своим столом, просматривая отчеты. За окном кипела жизнь промышленного квартала, а здесь, внутри, царил островок спокойствия и надежды.
Лечебница работала как часы. Борг, ставший моим правой рукой, гроза всего персонала и лучший диагност города, с удовольствием ворчал, что у нас «слишком чисто и по-господски». Мы принимали всех: грузчиков с артефактного депо с переломами, их жен с детскими недугами, ремесленников с ожогами. Часть услуг была платной, для покрытия расходов, но никому не отказывали в помощи. Мой когда-то рассчитанный на коленке рецепт светлого пива косвенно финансировал закупку лекарств для бедных. Ирония судьбы, над которой я мысленно посмеивалась.
Дверь кабинета тихо открылась, и в нее вошел Кален. Он был дома. Его командировка в Эльфийские царства завершилась месяц назад, и теперь он, сохранив статус в Ковене, перешел на менее разъездную должность, возглавив городское управление магической безопасности.
Наш брак стал тихой сенсацией. Холодный аристократ-маг и взбалмошная наследница, ставшая врачом. От нас ждали громкого скандала или пышной свадьбы. Мы не дали ни того, ни другого. Церемония была скромной, в кругу самых близких: Добсона, Гарса, Лорда, Борга и, к моему удивлению, старого Фрола, который выковал для нас обручальные кольца в виде сплетенных узором спиралей.
Мы жили в городе, в родовом особняке Калена, который из холодного, стерильного пространства постепенно превращался в дом. На кухне пахло моими пирогами, в библиотеке к его магическим фолиантам добавились мои медицинские трактаты и чертежи лечебницы.
— Опять за работой? — его голос, ставший для меня синонимом спокойствия и безопасности, прозвучал мягко. Он подошел сзади, обнял меня и положил ладони на мой живот. — Я зову тебя на обед уже полчаса.
Я положила свою руку поверх его и откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. В его глазах уже не было ни льда, ни бури. Была лишь глубокая, умиротворенная нежность.
— Прости. Просто… сегодня особенно ясно все мыслится, — сказала я, прикрывая глаза. Утренняя тошнота давно прошла, сменившись странной, ясной эйфорией и обострившейся интуицией. Я знала. Еще до того, как провела тест. Мое тело, мой медицинский ум подсказывали мне это уже несколько недель.
— О чем мысли? — он прижался губами к моей шее.
Я повернулась в его объятиях, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Сердце колотилось, но не от страха, а от переполнявшего меня счастья.
— О будущем, — прошептала я. — Нашем будущем. Которое… становится немного больше.
Он замер, его пронзительный взгляд стал пристальным, изучающим мое лицо. Он все понял без слов. Его пальцы слегка сжали мой живот.
— Мариэлла… — мое имя на его устах прозвучало с таким благоговейным трепетом, что у меня навернулись слезы. — Ты уверена?
— Как в любом хорошем диагнозе, — улыбнулась я, и по моим щекам потекли слезы, но это были слезы чистой, безмерной радости. — На девяносто девять процентов. Официальное подтверждение получим через пару недель, но я… я знаю.
Он не закричал от счастья. Не стал кружить меня в танце. Он просто прижал меня к себе так крепко, словно хотел вобрать в себя, вдохнуть. Его собственное дыхание сбилось. Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.
— Это… это самое прекрасное, что ты когда-либо говорила мне. — Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и провел большим пальцем по моей щеке, смахивая слезу. — Ты не боишься?
— Нет, — ответила я искренне. Впервые за долгое время я не чувствовала ни капли страха. Только предвкушение и тихую, всепоглощающую любовь. — С тобой — нет. Никогда.
Он снова обнял меня, и мы стояли, молча покачиваясь, в луче заходящего солнца, заливавшего светом мой кабинет. За стенами этой комнаты был большой, сложный, порой опасный мир. Мир магии и стали, интриг и предательств. Но в объятиях друг друга мы были в полной безопасности.
Я, Мария Погребенкина, врач из другого мира, нашла здесь не просто новую жизнь. Я нашла любовь, дело всей своей жизни и теперь… новое чудо. И понимала, что мое странное, невероятное путешествие только начинается. Но теперь у меня была своя крепость. Свой дом. Своя семья.
И это было бесконечно больше, чем я когда-либо могла себе представить.